Я уже в постели. Нет, не могут они меня подозревать! Невозможно. Меня бы тогда арестовали. Это просто игра, Периваль хочет сбить с меня спесь. И все-таки… От него исходил явственный запах азарта и возбуждения. Знаете, кого напомнил мне инспектор? Лошадь перед скачкой – пятится, приседает на задние ноги, ноздри раздуваются… Чего они ждут? О чем недоговаривают? Есть что-то еще, какая-то неуловимая мысль. Гложет, грызет… кажется, я вот-вот ухвачу ее за хвост, но она тут же упархивает прочь.
Я подскакиваю в кровати посреди ночи. Филипп, незаметно очутившийся рядом – человек-невидимка, призрак, – даже не шевелится. Вот она, вот эта мысль! Я поняла, что меня мучит – ее футболка. Розовая футболка с короткими рукавами, с пуговками спереди, удобная, летняя… Как же я ее сразу не узнала? На мертвой Ане Дудек, которую я нашла в парке, была моя футболка.
Суббота
Брайтонскую набережную нещадно продувает холодный ветер. На бирюзовом парапете, как на насесте, ютятся огромные, размером с кошку, чайки. Дружно показывают морю хвост, словно там, сзади, нет ничего интересного, а вот впереди… Между тем за парапетом все – оливково-зеленое и пенно-белое; небо бледное, серое, со слабой голубизной; вспухает, поднимается волна, как крыло самолета… надвигается, обрушивается на берег… и исчезает, просачиваясь между галькой. Пробегает собака; глупые полосатые чайки, хлопая крыльями, крича, беспорядочно срываются с места. И усаживаются на тот же парапет несколькими метрами дальше. Воздух напоен озоном, запахом дизеля и свежеподжаренных пончиков.
– Мне море больше всего нравится зимой, – говорю я. – А тебе? Цвета такие… И вообще… Очень романтично.
Филипп еле бредет, опустив голову. Телефон он выключил. Все утро молчаливый, совсем как неживой. Но, надо полагать, старается…
– Помнишь, как я работала в «Ньюснайт» и отвечала за организацию всяких политических конференций? Ты как-то удрал с работы и примчался ко мне в Блэкпул. Помнишь тот замызганный отель? Весь стеклянный, только окна затонированы. И кругом нелепые пыльные жалюзи – так что обзора не было совсем никакого.
Филипп издает неопределенный звук, который можно принять за согласие – да, было, мол, такое; и гостиница с вертикальными жалюзи действительно существовала…
– Где пообедаем?
– Мне все равно. – Филипп прочищает горло. – Выбирай ты.
Не буду думать, что все у нас идет наперекосяк. И о том, что его «все равно» относится не столько к выбору кафе, сколько ко мне самой… Где там мой энтузиазм? Его и так немного, да и тот, что есть, все норовит от меня ускакать. Чем предаваться печальным мыслям, лучше вспомнить о планах. Осмотр Королевского павильона, разглядывание витрин изящных магазинчиков в квартале Лэйнс. Букинистические книги и винтажные платья, авторская кухонная утварь…
– Знаешь, я еще не особенно проголодалась, – бодро объявляю я. – Решим позже.
…Моя жизнь вернулась на круги своя. Поверить в то, что связанный с Аней Дудек кошмар хоть когда-нибудь закончится, было трудно. Но, похоже, все позади. Филипп либо вечно отсутствовал, либо отсутствующе присутствовал. По-моему, он совсем не спал. А вот мне повезло прожить три рутинных дня – работа, дом, Милли, ужин, нерегулярный бег… Отличный способ отвлечься от неприятных мыслей. Почти все время у дома (или где удавалось приткнуться; все-таки парковка в Тоуст-Рэк – это целое состязание «кто кого опередит») в машине дежурил полицейский. Судя по короткой стрижке, тот же, кто во вторник отвозил меня в участок. Хотя стопроцентной уверенности нет. Нет также уверенности – и спрашивать я не собираюсь! – в том, зачем его ко мне приставили: охранять? следить?
Где-то на задворках сознания постоянно маячила мысль о полиции. Чего они от меня хотят? Зачем я им нужна? Но иногда об этом удавалось забыть. Каждый раз, поймав себя на том, что думаю об убийстве, я приказывала себе переключиться.
В «Добром утре» обсуждение моего «сурового испытания» тоже сошло на нет. Боюсь, правда, что вытеснили его совсем не веселые события – резня в американском университетском городке на Среднем Западе, вторая волна кризиса у нас и экономический хаос в Европе. В среду Терри объявила:
– Так, ребята. Распоряжение сверху. Нам отводится роль света в конце туннеля. Пляшущие медведи, сахарная вата, кексы – сами понимаете, что к чему.
Свою долю внес и ажиотаж вокруг звезды сериала «Холлиокс», участвующей в проекте «Танцы на льду». В результате мои приключения с мертвым телом вылетели у всех из головы. И слава богу!
Никаких новых звонков от журналистов, никаких фотографов – тишь да гладь. Родители Филиппа, как и планировалось, в среду отправились в круиз. Я позвонила Маргарет в самый разгар их сборов и успокоила, объяснив, что повода для тревоги нет совершенно, это была обычная газетная шумиха, не более. К их возвращению, заверила я, все уже забудется.