Я так же безмолвно развела руками: «Понятия не имею…»
Не было у меня – да и нет – подходящего объяснения. Почему оплаченный моей кредиткой чек обнаружен в квартире убитой? Обычно «МастерКард» обретается в моем бумажнике. Хотя я известная растяпа: оплатив доставку, могла и забыть карту в холле, у входной двери. Единственная разгадка – кредиткой кто-то воспользовался…
Каролина Флетчер – волосы с проседью, рваный боб, черный брючный костюм – кажется мне человеком славным. Уверена, у нее доброе сердце. Она созналась, что не видела ни одного выпуска нашей программы.
– Некогда. Семья. Хотя младший, слава богу, скоро отправится в университет. Работа. Вечная круговерть.
Кажется, не только славная, но и с деловой хваткой, не мямля. В моем случае явно были допущены кое-какие ошибки, пояснила она.
– Мы вас отсюда вытащим, не волнуйтесь.
Когда она вернулась в комнату после «полноценной рекогносцировки» – беседы с Перивалем, – уверенности в ее голосе поубавилось:
– Полная чушь. Периваль утверждает, что вы можете скрыться от правосудия. Что вы – человек богатый и, если захотите улизнуть – если вы, конечно, к подобному склонны, – то средств и возможностей у вас хватит.
– Что это значит?
Ее губы вытянулись в беспощадную прямую линию.
– Что он выступит против вашего выхода под залог.
– Но… – Слова давались с трудом. – Не могут же меня здесь оставить…
– Могут.
– А как же моя доченька… – Так, дело дошло до причитаний.
– Бред и нелепица.
Я и сама – продолжала втолковывать адвокат, краем глаза наблюдая за тем, удается ли мне взять себя в руки, – во многом виновата. Не следовало ни в коем случае соглашаться на допросы без присутствия юриста. Все эти «просто поговорим», в которые меня втравили… они вовсе не «просто». Не стоило также «эмоционально вовлекаться». По ее мнению, Периваль был настроен меня подловить.
– Ваша так называемая ложь о том, что вы не прикасались к телу, стала для него навязчивой идеей. А ведь такое случается постоянно.
– Что? Люди врут про то, трогали они тело или нет?
– Нет. Люди что-то упускают. Или преувеличивают – приукрасить событие здесь, слегка приврать или перегнуть палку там… Такова человеческая природа. Замешательство, неловкость, желание поговорить. Правом хранить молчание пользуются единицы. Большинство дел выигрывается или проигрывается не в суде, а в комнате для допросов. А вы ведь были в состоянии шока. Вам сразу следовало вызвать… Кто, вы говорите, ваши юристы?
– «Сломит и Спунер».
– Надо было позвонить вашим Сломитам и вызвать их сюда.
Этими «Сломитами» она давала мне понять, что знает себе цену. Что с ней могут иметь дело не только малоимущие и отверженные. Она, Каролина Флетчер, сломит любого Сломита.
– Мне скрывать нечего.
– Неважно, – припечатывает она.
Ушат ледяной воды. «Неважно»… Убила я или нет – значения, в общем-то, не имеет. Я была в смятении. Меня втянуло в параллельную реальность… Реальность, живущую по собственным правилам, безумно далекую от моего нормального мира. Вот так плывешь себе по течению… веришь, что являешься хозяином своей жизни, что она уникальна и неповторима… что полиция, закон – это лишь часть общества, дополнительное удобство, которое всегда под рукой, когда ты в нем нуждаешься. Наряду с больницами, пешеходными переходами и продающими замороженные полуфабрикаты магазинами… Но это иллюзия. Они ждут… Все время выжидают благоприятного момента… такой ситуации, в которую попала я… А когда дождутся – загоняют тебя в угол и хватают… И тычут носом в очевидное для них: что? думала, ты сама хозяйка своей жизни? Как бы не так! В ней распоряжается «удобство», то самое. А твоя жизнь – ничто… пустое место…
И всему этому ужасу положила начало одна-единственная находка. А если бы я не пошла тогда на пробежку? Если бы не обнаружила мертвое тело? Разве оказалась бы я здесь?…
Опять этот странный звук… Глухой стон, болезненное мычание. Кто это? Неужели?… Да, я…
На завтрак дали треугольный герметично упакованный бутерброд с яйцом и ветчиной и пакет креветочных чипсов. Как ни странно, я все съела. Еще мне полагался чай в бумажном стаканчике – сбоку болтается ниточка с кружочком фольги на конце; такие развозят на тележках с горячими напитками в поездах. Чай терпкий, горьковатый – но во рту у меня лучше не становится.
Пиршество доставил в камеру – протиснулся внутрь задом наперед, придерживая дверь локтями, – вчерашний молоденький полицейский. Белая кожа, пышущее здоровьем лицо – кровь с молоком! – не похоже, что эти щеки знакомы с бритвой.