– Пойдем дальше? – спрашивает Джек.
– Не знаю. – Я выпрямляюсь. – Так что мы делаем? Целенаправленно прохаживаемся или все-таки просто прогуливаемся?
– А если я не определился? Это ведь не помешает нам двигаться дальше?
– Не помешает.
Впереди безлюдная аллейка, ограниченная с одной стороны чахлыми деревьями и кустарниками, с другой – кирпичной стеной, круто уходящей вниз к реке. Кочки, смешанная с гравием земля, заполненные дождевой водой ямки. И влажный солоноватый запах мокрых тряпок и разлагающихся растений…
– Вы любили свою работу? – вдруг спрашивает Джек.
– Любила. То есть – люблю! Я вроде пока жива.
Молчание. А есть ли у меня еще работа? Внутри поднимается тревога, мрачным предчувствием беды разливается по телу… Терри так и не позвонила. Может, мне самой с ней связаться? Она, конечно, сказала, что пока идет расследование, я не понадоблюсь, но вдруг потом передумала? Вдруг ей меня не хватает? Что, если из-за моего отсутствия упали рейтинги? Может, и правда позвонить ей и поинтересоваться? Господи, знать бы, на что надеяться!
Джек выжидательно смотрит на меня.
– В ней есть и отрицательные, и положительные стороны, – наконец разлепляю я губы.
– Объясните?
Я тщательно обдумываю ответ. Эта информация пойдет в статью обо мне, так что спешить не стоит.
– Отрицательные – приходится слишком рано вставать, меня узнают на улицах, кидаются ко мне, будто к старой знакомой. А я не совсем понимаю, что в таких случаях делать, хотя, конечно, это очень лестно и приятно… Положительные – мне нравится общаться с интересными людьми. Иногда со знаменитостями, но чаще – с обычными людьми, у которых необычные судьбы. Или знатоками в какой-нибудь области. Узнаешь столько всего нового, разного… что может когда-нибудь пригодиться.
– Например? – вопросительное движение бровью.
– Например, в полиции меня вместе с Перивалем допрашивал его шеф, старший инспектор Фрейзер. Шотландец. А у нас в программе как-то принимал участие преподаватель сценической речи из Национального театра, который рассказывал о разных акцентах, о том, как ландшафт и природные условия местности влияют на выговор ее жителей. Тональность речи восточных англичан ровная и гладкая, как их болота. А вот голос уэльсцев взлетает ввысь над горами и плавно опускается в долины. У каждого акцента есть своя зона на теле, отвечающая за артикуляцию.
Я показываю на точку у себя под носом. Глаза Джека внимательно следят за моим пальцем.
– Вот здесь – зона артикуляции абердинского акцента. В Абердине ведь жутко холодно, и его жители постоянно прикрывают рот от пронизывающего ветра. В общем, у меня родилась догадка, что этот шеф – родом из Абердина, и я его об этом спросила. Думаю, это сыграло мне на руку: ему, кажется, было приятно.
– Ловко! – одобрил Джек. – А про меня что скажете?
– Там, где родились вы, есть горы. Но и открытого пространства много. По-моему, преподаватель говорил, что йоркширский акцент звучит в мажорной тональности… У него четко выраженные окончания, из-за чего вы кажетесь очень уверенными в себе. Ну и, конечно, надежность, умение расположить к себе – оба эти качества прочно ассоциируются с йоркширским произношением. Для журналиста вариант просто беспроигрышный!
– А ваш акцент, мисс Мортимер? Где ваша сомерсетская картавость? И ваша зона артикуляции?
– Сомерсетская картавость, говорите? – Выходит, ему известно, откуда я родом. Проштудировал мою биографию. – Я научилась успешно ее скрывать. Решительно избавилась от всех пережитков своего происхождения! Причем давным-давно.
«Не слишком ли я разоткровенничалась?» – мелькает тревожная мысль. Это многозначительное «давным-давно» с головой выдает живущие во мне чувство вины и злость. Зоны артикуляции… Нет, в статью это попасть не должно. Не хочу выглядеть обиженной и злопамятной. Я отворачиваюсь.
Мимо проезжает велосипедист. Резко вильнув, огибает лужу.
– Да ладно, глупости все это, – ставлю я в разговоре точку.
Впереди у изгиба дорожки стоит одинокий эллинг. Мы медленно плетемся к нему, как вдруг Джек спрашивает:
– Филипп, наверное, вот-вот вернется из Сингапура?
Еще один слабый укол тревоги. Имя моего мужа знают многие. Но вот то, что он в Сингапуре?… Об этом известно лишь ограниченному числу людей. Газетчики! Точно, все эти Мики и Питы, устроившие на меня охоту! Они вполне могли разнюхать о поездке Филиппа и рассказать Хейуорду.