Задыхаясь, лечу обратно домой. Пальцы дрожат. Срочно сообщить Перивалю! Я едва не поймала… кого-то! Вот ему доказательство моей добропорядочности! Даже если раньше он меня в чем-то подозревал, теперь обязательно поверит.
Периваль долго не отвечает. Я уже собираюсь в отчаянии повесить трубку, когда в ухе раздается его голос. Возле моего дома прятался какой-то мужчина, выпаливаю я. Описываю внешность. Инспектор, похоже, за рулем – голос звучит сбивчиво, будто он говорит по громкой связи. Тот же человек, что и вчера? Из красного «Рено»? Я не знаю. Не уверена. Кажется, да. Он во всем разберется, успокаивающим тоном говорит Периваль. Я могу на него положиться. И меня пронзает острое подозрение – вдруг ему известно что-то такое, о чем я не догадываюсь? Что, если он не следит за мной, а… охраняет?
– Вы уже ели?
Лежа на своей кровати в закупоренной ставнями спальне, я глубоко вздыхаю:
– Нет, еще не ела.
– Можно пригласить вас на ужин? Плотный, сытный ужин.
– Значит, из Тоттенхэма вы уже вернулись.
– Да. И так же, как вы, нуждаюсь в утешении. Тяжело пришлось…
– Несмотря на отсечение какой-то своей части?
– Несмотря на отсечение.
Я поднимаюсь. Придерживая телефон подбородком, выглядываю через жалюзи наружу. Удивительно светлый вечер… Небо над крышами расцвечено фиолетовым. На улице никого.
Джек называет новое заведение неподалеку, одно из тех бистро/баров/кафе, где еда подается на больших общих тарелках. Полублюдо полусвета для полуголой Полы Абдул… М-да. Хейуорд продолжает гудеть в ухо, расписывая козий творог, морские черенки и сорбет из ревеня.
– Сезонные продукты, – пытаюсь я поддержать разговор. – Приготовленные без изысков.
– Моральная норма, – соглашается он. – Ну так как, согласны? Сможете решиться?
Я молчу. Придется натягивать на себя одежду, влезать в обувь и снова выйти за дверь на улицу. Придется «забыть» об ополчившихся на меня окружающих, об их презрении и травле, выкинуть из головы и приземистого коротышку, и Джуд, и дамочек с колясками, глазевших на меня в парке. Придется притворяться, что морально я к этому готова. Я всхлипываю. Сама не знаю – «да» это или «нет».
– Вот и отлично, – за нас обоих отвечает Джек. – Жду вас в кафе.
На ужин я собираюсь пройтись. Приоткрываю дверь, внимательно оглядываю улицу. Желтый дорожный знак, ограничивающий время парковки, переместился на фонарном столбе повыше. Между колес автомобилей, подгоняемый ветерком, мечется и шуршит пакет.
Звонит мобильный.
– Габи, Гэб моя-я… Куколка, я по тебе соскучился… Придви-и-инься ко мне-е-е… – напевает голос Филиппа. Язык у него слегка заплетается. – Прижмись ко мне всем те-е-елом, чтобы я ощути-и-ил, что мы-ы-ы… чертвозьмисловазабы-ы-ыл…
– Поздновато ты не спишь, – отзываюсь я. – Привет.
В Сингапуре сейчас то ли глубокая ночь, то ли раннее утро.
– А где моя крошечка? Хочу с ней поговорить! Где моя Милличка, где мое солнышко?
– Она в Суффолке у Робин, Филипп. На несколько дней, пока…
– Моя сладенькая Милли… Моя Гэб… А помнишь, как мы купались голышом в Корнуолле? Холод был собачий, да?…
– Да, было жутко холодно.
– Брррррр. Прямо зуб на зуб не попадал… Помнишь, как нам было холодно?
– Помню. Очень-очень холодно.
– Ты по мне скучаешь?
В трубке слышны музыка, крики, взрывы смеха, пение. Банкет в китайском стиле. Караоке и саке. Много-много саке.
– Скучаю. – Дверь за мной закрывается с легким щелчком. – Угу.
Я распахиваю калитку и сворачиваю налево, к парку. Глаза жжет от слез.
– Когда ты вернешься?
– В конце недели. Обещаю, если получится. Может, раньше.
Аллея и деревья остаются позади. Ну зачем, зачем он позвонил… вот такой?… Почему только сейчас? Ничего не вернуть…
Передо мной простирается парк – безлюдный, зеленый. Необъятное святилище: деревья, темные углы и укромные местечки…
– Люблю тебя! Уверен, скоро увидимся. Пока-пока. – Голос постепенно отдаляется, будто кто-то оттаскивает Филиппа от телефона.