Гарольд же тем временем пытался узнать у своего опекуна о том, что конкретно сейчас происходит снаружи.
Быть может именно тогда вся эта ситуация с его внезапным заточением проясниться. К сожалению, голос подростка совершенно не было слышно сквозь уплотнённое стекло. Благо, что они живут далеко не в двадцать первом веке, ведь у каждого здесь ярко отточён язык жестов.
Тритон показывал ему записи, что уже успел заснять облетая периметр. Все в округе ходили в странных белых костюмах, будто намеренно боясь вдыхать окружающий воздух. Так же удалось запечатлеть само здание, оно было очень огромным, словно гигантская лаборатория.
В тот момент Рогерсон затосковал по матери. Мальчишка даже не может быть уверен в том, что с ней всё в порядке. Спрося об этом у металлического товарища, ничего так узнать и не удалось. Крайний вопрос был про дату, но опекун оказался прострелен кем - то сбоку.
Тот прежде судорожно заискрил, после чего начал плавно снижаться. Гарольд уже находился на грани срыва, он нервно долбил руками по стеклу продолжая громко кричать имя того, кто уже продолжительное время, практически заменяет ему отца.
Слёзы лились из глаз совершенно не намереваясь останавливаться. Свалившись на колени парнишка не закрыл очи руками, вместо этого он перевёл свой пристальный взгляд на красную кнопку, что была рядом с потолком не так далеко от выхода. Сомнений больше не было, нужно как то выбираться отсюда, и эта кнопка явно может чем - то помочь. До неё необходимо было добраться. И пусть голубоглазый юноша уже лишился матери с отцом, свою жизнь он точно не продаст.
Три года назад:
29-ое мая 2699 года:
В жизни Рогерсонов на тот момент не было даже намёка на тоску. Прошло почти ровно два месяца с десятилетия самого младшего члена семьи – Гарольда.
И уже сегодня все готовились к очередному празднику. Беловолосый мальчишка закончив прятать под крыльцо автоматические хлопушки, отправился оценивать атмосферу внутри дома. Мать уже должна была закончить с приготовлением разносортных блюд. И как бы сын не пытался её образумить, она всё равно настаивала на ручном приготовлении. Хотя личный опекун Гарольда - Тритон уже жаждил помочь хоть чем - то, именно поэтому всё никак не мог покинуть кухню, наблюдая за процессом приготовления.
Старшая сестра тоже была погружена в воссоздание уюта на грядущем юбилее, точнее так думал Рогерсон младший. На самом же деле Эрики уже и след простыл, вероятнее всего она была занята чем то более важным.
Гарольд лишь тяжело вздохнул осматривая её пустующую комнату.
Девушка никогда не дорожила временем проведённым вместе с отцом. Хотя сам парнишка был уверен, что на сегодняшнем празднике всё изменится.
Через несколько часов посреди гостиной уже были надуты гелиевые шары со встроенными ароматизаторами, они точно должны укрепить дух семьи. Ведь на них ушли не малые, а наоборот очень большие накопления самого Гарольда.
Время давно перевалило за вечер, а дом по прежнему пустовал, но юноша старался не унывать предвкушая скорое веселье. На окнах красовались ярко - оранжевые датчики, вполне способные наполнить комнату искусственным светом солнца даже ночью. Пришлось развесить на стены самые яркие картины с главой семейства. Самой любимой отцом фотографии не было на месте. Голубоглазый юнец даже смутился лихо улыбнувшись, а затем отправился на кухню, дабы проведать мать, а заодно и задать ей все интересующие его вопросы.
Женщина сидела за столом тихо склонившись над той самой фотографией, и только тогда парнишка почувствовал давящую боль у себя в запястье, раньше подобного он не ощущал.