Теперь момент расслойки в группе лишь вопрос времени. Другие тоже замечают, что лидер становится странным. Все начинают отстраняться от него и не договаривать некоторые вещи, и он это понимает. Его разум все еще боролся между верой в людей и недоверием к ним.
В конце концов всё свелось к логичному финалу. Группа перестала его слушать, а он перестал доверять людям, грань разума была всё ближе, и восьмой пытался найти лишь один ответ на вопрос: «Кто в этом виноват?». Сколько бы он ни искал, врага не было, что еще сильнее убивало его разум, пока не пришло время финального акта.
Когда тот был особенно напряжён, сзади подошел Твенти и тихо-тихо, едва слышно прошептал.
— Я не знаю, кому верить… Но, кажется, кто-то хочет тебя убрать.
— Кто? — Резко обернувшись, он приблизился к Твенти и с надеждой в голосе спросил.
Но ответом было лишь молчание. Всё как обычно, нельзя менять тип манипулирования, если он уже закреплен в разуме жертвы. Он всегда додумывал всё сам, нужно было лишь дать намёк. Всего лишь намёк.
И он не подвел ожиданий! Паника подступила к голове, заполняя всё естество, превращая бывшего лидера в трясущуюся от страха животину. От прошлого сильного человека осталась лишь жалкая, мелкая, гавкающая на всех псина.
Всё это привело к тому, что он бросается на девушку, шестнадцатую, обвиняет, кричит, что его хотят предать, но в ответ получает лишь зажмуренные глаза и трясущееся тело, что сразу же сжалось в страхе, моля о помощи. Группа отворачивается от него окончательно. Теперь он один. На это всё понадобилось всего лишь восемь часов… Иронично.
— П-Прости! — Растерявшись, лидер посмотрел вокруг и всё сильнее сжимался в размере, по итогу просто убежав в коридор.
— Ты в порядке? — Подошел обеспокоенный Твенти и сжал в объятиях Шестнадцатую. — Всё хорошо… Я рядом…
Половина группы наблюдала за убежавшим лидером, задаваясь вопросом «Как такое могло произойти?», остальная часть группы видела лишь спину Твенти, не замечая его возбужденной улыбки.
— П-Почему ты дрожишь — Спросила Шестнадцатая, когда успокоилось и почувствовала дрожь в теле Твенти.
— П-Просто… — Прерывисто говорил он, сдерживая смех, рвущийся наружу — Испугался за тебя…
«finita la commedia»
…………………………………………………………………………………………..
Тишина коридора, комната, что была забаррикадирована Восьмым. Вдруг в пространстве раздается стук в дверь.
— Кто это⁈ — Спросил лидер.
— Э-Это я… — Раздался с той стороны голос Твенти.
— Я-Я знал… — Шептал себе под нос бывший лидер, убирая баррикаду от двери. — Что ты поверишь…
Дверь открывается, и перед ним предстает Твенти. Лицо веет доброжелательностью, а голос спокойный.
— Я тебе верю. — Словно манна небесная слышится фраза, которая могла спасти его из пучины безумия.
Надежда. Наконец-то кто-то верит ему, тот кто не предал его. Кто-то, кто понимает. Кто-то, кому ещё можно верить.
Всё могло быть так, если бы в его тело не вошло лезвие. Только когда кровь заполняет лёгкие, когда в глазах появляется ужас, он понимает.
— Это был ты… Ты всё это сделал.
Хищник смотрит на труп своей очередной жертвы с теплой улыбкой.
Уже слишком поздно. Теперь группа окончательно потеряла лидера, каждый сам за себя, и охота продолжается.
— Спасибо актерам за участие. — Последнее, что слышит лидер, перед полным поглощением.
………………………………………………………………………..
Ситуация с лидером не сплотила группу, она, наоборот, разорвала её на части. Панель, писк которой олицетворяет смерть, снова издала звук. Этот момент и стал переломным, группа, что раньше выглядела самой сплочённой, нынче представляла собой стадо пугливых овец.
Но с толпой можно разобраться позже, все еще есть одиночки, самые легкие цели. Но убийство подобных походит на работу, это будет слишком просто. Тогда-то Твенти и начал развивать паранойю у них. Распускать через Шестнадцатую слухи, шептать во тьме, когда кто-то из изгоев боится каждого шороха, оставлять следы прямо перед их местом спячки. Всё, чтобы сделать вид, как будто убийца везде, но он не забывал про сокрытие.
— А куда ты ходил? — Тихо спросила Шестнадцатая, когда Твенти вернулся из коридора.
— В туалет, в последнее время проблемы с желудком, может быть, это из-за еды.
— Да? — Задумчиво протянула она, посмотрев на банку с консервированным супом. — Может, в каких банках снотворное и организаторы забирают уснувших?
— Не легче с самого начала не давать нам проснуться тогда? Зачем так напрягаться?