Звериная пасть открывается, и всё прекращается. Вместо глубокой гортани монстра перед ним стояла С. С. с обеспокоенным взглядом. Её рука лежала на голове Лелуша, легонько поглаживая.
— Всё в порядке? — Спросила она, не прерывая поглаживания.
Убрав руку, Лелуш приподнялся и протер лицо.
— Да… Просто сон.
«Неужели сонный паралич?»
— Может выключишь Гиасс? — Вдруг спросила С. С. — Он на меня не работает.
— Что?
Лелуш подошел к зеркалу и замер. Гиасс был активен и светился таким же светом, как и глаза той твари из сонного паралича.
«Точно ли это был сон⁈» — Забилась в голове Лелуша паническая мысль
Глава 38
За окном быстро перетекали деревья, сменяясь лишь столбами линий электропередач. Несмотря на улучшенную инфраструктуру ближайших к Парижу городов, ближе к северной части даже здания оставляли желать лучшего. Жить можно, конечно, но если сравнивать… Да… Вид не из приятных и отдавал легкой тоской.
Винсента тревожило странное беспокойство, атмосфера вокруг и странное задание совмещались вместе, даруя легкую нервозность. Гектор же вообще не переживал, спокойно читал книгу, взятую в дорогу. Он знал, что поездка будет длинной, и подготовился, в отличии от Винсента, который вообще думал, что весь путь будет проходить на найтмерах. Оказалось, дела, в которых они работают с народом, должны проходить без военных машин.
— Слушай. — Спросил Винсент, отвлекаясь от просмотра видов за окном. — Ты же читал задание?
— Верно. — Коротко отозвался Гектор, не отвлекаясь от книги.
— В чем его суть и почему мы должны лично туда ехать? Мы же приближенные самого императора, почему мы должны заниматься подобным, а не люди ниже по рангу?
— Потому что, друг мой, есть вероятность повторения событий с Саратовым.
— Это где Кассандра разобралась со всем? — Странным тоном уточнил Винсент.
— Да, так что мы должны обследовать территорию и одновременно изучить проблему.
— То есть выполнение задания не является вашей главной задачей?
— Верно. — Гектор убрал книгу и достал из сумки карту местности, куда они едут. — Достаточно странная местность, здесь у нас сама ферма, а вокруг ничего нет.
— Странно… — Протянул Винсент, рассмотрев поближе дефекты на карте. — Как-будто вырезали и вставили.
Ферма выглядела органично, но вот всё вокруг неё было странным: где-то странный переход ландшафта, где-то вообще озеро заканчивалось острой гранью.
— Да, всё так и есть. — Подтвердил его слова Гектор и, пока тот не успел перебить, продолжил. — Только вырезали не саму местность, а карту.
Гектор достал еще одну карту, где вокруг фермы были показаны еще с десяток построек.
— Это как понимать?
— Это, друг мой, коррупция.
— Чего? — Винсент удивленно посмотрел на своего коллегу.
— Смею предположить, что в период нашего восстания и захода на власть кто-то поселился в той местности и очень не хотел, чтобы его нашли, отчего и стер из официальных карт соседние с фермой здания.
— Но почему именно вокруг фермы? Почему она осталась?
— Кто ж знает… — Вместо ответа, Гектор пожал плечами, складывая карты обратно.
Наступила тишина, которая позволила обоим подумать о том, что их ждет. За окном ветер гнул кроны деревьев, и редкие капли дождя оставляли блёклые потёки на стекле. Серое небо нависло над землёй, словно тяжёлое, бесконечное одеяло. Поезд шёл размеренно, будто сам устал от долгой дороги, стонал металлическим телом на поворотах, скрипел тормозами, жаловался на столь незавидную судьбу.
Винсент оторвал взгляд от Гектора и снова уставился в окно. Пейзаж за стеклом давно перестал меняться, всюду были поля, деревья и заброшенные строения, словно выдернутые из сна, где всё повторяется по кругу. Казалось, что даже время растянулось, перестало идти прямолинейно и теперь колебалось в одном нескончаемом ритме стука колес.
— А ведь в Саратове не сразу поняли, что происходит, — Тихо сказал Винсент, почти себе под нос.
Гектор не ответил, только кивнул, как бы подтверждая, что помнит.
— Люди дрались со своими близкими, не желая убивать тех, кто был с ними всё время. Плакали, когда убивали тех, кого должны были любить… — Винсент замолчал, а после минутной тишины продолжил. — Это же был гиасс, да?
— Самый мерзкий, что мог только появиться, — Спокойно ответил Гектор. Он говорил так, словно речь шла не о трагедии, а о статье в научном журнале. — Эмоциональный резонанс, управляемая ненависть. Человек становится оружием, даже не осознавая этого.