— Ну… — Протянул Гектор, ощутив изнутри необычное чувство облегчения. Будто груз, который тяготил его на протяжении долгого времени, теперь остался в прошлом. — Похоже всё…
Осталось дождаться активации протокола от Элизы, который она заложила в него прямо перед делом, и можно сваливать на все четыре стороны, ждать Вайнберг где-нибудь в Австралии.
Шум раздался из-под завалов, ознаменовав выжившего. С надеждой на то, что это будет не Винсент, Гектор тихим шагом подошёл к источнику шума и начал разглядывать его, выискивая белый плащ, который носили все гвозди и бойцы Тернового венца.
— Угх… — Послышался шум правее Гектора. — Ты забыл сказать мне про взрыв.
Посмотрев на улыбку Винсента, который все еще ни о чем не подозревает, Гектор мог лишь как обычно притворяться.
— И-Извини… — Произнес он тихо, будто раскаивался за ошибку.
— Что? — Необычное поведение Гектора сразу выбило Винсента ищ колеи.
В такие моменты, когда неправильное слово может стоить много, стоит удивлять оппонента.
— Я… Я не думал, что детонатор будет столь неверно установлен и…
— Нет-Нет, все в норме. — Несмотря на плохое состояние, Винсент все равно попытался выглядеть бодро. — Всего лишь левую руку пробило, заживёт.
Он показал левую руку, которой обычно держит рапиру, а после достал из подсумка бинты и обеззараживающее средство, сев на том же месте и начиная латать себя.
— Щас перевяжусь и нормально… А ошибки… У всех бывают ошибки, не переживай, я же понимаю, что ты военный только по статусу.
«Тогда почему ты давал мне право командовать…»
— Я ведь и сам, когда молодой был, ошибок много делал, ничего.
«Я старше тебя, да и тебе всего 23…»
Смотря на Винсента, Гектор вдруг осознал. Винсент всего лишь ищет оправдание действиям Гектора. Молодой пацан, который рано пошёл воевать из-за ненависти к Британии. Еще и попал в Терновый венец, где всё было более-менее нормально в плане отношений.
«Он даже не думает о том, что его могут предать…»
Гектор приблизился ближе и тихо достал револьвер, заходя за спину Винсенту. Пока он возился с лечением собственной руки, Гектор направил пистолет прямо ему в макушку.
Нажатие на курок.
«Щелчок»
Патрона в барабане не было.
Винсент, услышав звук, повернулся назад и посмотрел прямо в дуло. Сначала пришло неверие, его лицо исказила тень непонимания.
— Ты что делаешь?..
Гектор остался стоять. Рука не дрожала, взгляд был пустым — без ярости, без страха. Только тишина внутри и… Снаружи, лес замер, даже дождь утих.
…………………………………………………………….
Послышался новый щелчок, означающий, что патрон встал на положенное ему место для выстрела.
— Ты слишком чист для этого места, Винсент. — Сказал я, смотря, как Винсент пытается достать раненной рукой рапиру, — Ты… должен был умереть давным-давно.
В его глазах я увидел как умирает что-то важное. Нет не жизнь, пока-что не жизнь, а что-то, что делает нас людьми, то, что нельзя воскресить.
— Ты… всё-таки… — Голос Винсента был тише шёпота, но Гектор услышал.
Он не договорил. Не нужно было. Я и так знал, что он хотел сказать.
«Ты всё-таки не изменился… Предал.»
Я молчал. Не потому, что мне нечего было сказать. А потому, что ничего уже не имело смысла.
Он посмотрел мне в глаза. И в этот момент я почувствовал, как что-то внутри него, словно стекло, разбивается. Как рушится Винсент, не как хороший солдат, не как хвастливый мальчишка, а как последний человек, который верил, что во мне есть что-то живое.
— Я ведь… верил тебе…
Это был не упрёк. Это была констатация моей смерти в его глазах.
Я чуть дрогнул. Ненадолго, но этого хватило.
Он пошевелился, и прежде чем я понял, что он делает, его здоровая и живая правая рука, наполненная чистой яростью, сверкнула, как сталь рапиры, и метнулась вперёд, не к горлу, не к сердцу, а к моей руке, в которой был револьвер.
Я попытался отшатнуться, но поздно.
Боль вспыхнула, как та самая ослепляющая зрение граната, что погубила юного мальчишку.
Моя левая рука просто исчезла. Не было ни пальцев, ни запястья, только кровь, клочок ткани и жуткий жар, от которого перехватило дыхание.
«Черт…»
Я отпрянул назад, инстинктивно вжимаясь в землю.
Винсент поднялся. С раненой рукой, с телом, измождённым боем, с глазами, горящими адом. Было видно как он страдал от каждого движения, но он шёл. Шёл чтобы убить меня, отомстить.
Я понимал. Второго шанса выстрелить не будет и стиснув зубы, поднял револьвер в оставшейся руке.
В этот раз выстрел раздался без щелчка, сразу.