— В собственной стране… — Словно не веря в это, прошептал Авдий.
Он давно уже понимал, что для Винсента весь Терновый венец стал домом. Худшее, что могло произойти, это умереть там, где ты под защитой. Где-то в груди стало холодно, пульс замедлился, но не от спокойствия. Проведя рукой по тому месту, где должна быть голова, руки Райвена почувствовали лишь мерзкое ощущение плоти, холодной, словно смерть…
Райвен понимал, что смерть может настигнуть каждого, но… Авдий всегда всех спасал. Не давал ситуации подойти к смертельной точке или же прямо из воздуха воскрешая человека, но… Вот он, труп Винсента, человека, что смотрел на него не как на императора, не как на первого гвоздя, а как на Райвена. Неуважение к смерти привело к смерти близкого друга.
Вспомнив, что вместе с ним был еще и Гектор, Райвен хотел спросить насчет него, но.
— А где… — Начал было Райвен, но его перебил холодный голос.
— Я отдал тебе власть. Я дал тебе всё.
— …
— Но ты, Райвен, решил использовать ресурсы так, как будто они принадлежат тебе по праву.
— О чём ты… — выдавил Райвен, голос дрожал. Не от страха. От ярости.
— … И я даже не возражаю, что ты используешь ресурсы, как хочешь, — продолжил Авдий. — Но, Райвен… отправлять его одного — Ты хоть понимал, сколько энергии стоило его тело?
«Энергии⁈»
— Я не отправлял его в одиночку, там должен был быть еще и Гектор. — После нескольких секунд молчания сказал Райвен.
— Гектор… — Авдий на секунду ушел в себя и вернувшись, с улыбкой сказал. — Интересно…
«И-Интересно⁈»
— Винсент был прекрасным образцом. Один из лучших скоростных бойцов, но его превзошла наука. Хах! Абсурд… — Тихо сказал Авдий, но каждое его слово эхом врывалось в саму веру Райвена.
Наступила тишина или просто Райвен перестал что-либо слышать, уже не важно. Главное, теперь он понял, кто перед ним стоит.
«Ты никогда не был моим спасителем. Учёный. Создатель оружия, а весь Терновый венец, это твой полигон… Собрал нас, словно коллекцию…»
В груди Райвена что-то щёлкнуло, это был не гнев. Брезгливость.
Он вдруг осознал, что всю свою жизнь восхищался мясником, который спас его, чтобы потом разделывать ради мяса. Райвен вспомнил, как Авдий в своё время спас его, раненного, полумёртвого, с пробитой печенью. Тогда он показался почти богом, всё время спокойным и всесильным. Он дал ему надежду, силу, смысл…
«Это был не смысл. Это была инвестиция…»
Он больше не чувствовал веру, когда смотрел на Авдия, теперь её заменяло только отвращение.
— Что с Гектором? — Спросил Райвен, наблюдая за улыбающимся Авдием. — Почему он не помог Винсенту и почему ты его не воскресишь?
Была надежда, что всё это лишь представление, ради которого он оставил Винсента мертвым, до момента, пока Райвен не осознает, что людьми стоит дорожить…
«До момента, прошу…»
— А? — Отвлекся Авдий от собственных размышлений. — Гектор, то наш не изменился, похоже. Умудрился снять связь между нами и свалить, возможно, это он и убил Винсента, а не владелец гиасса.
«Гектор…»
В голове сразу всплыли обвинения. Авдий знал, что Вальмону нельзя доверять. Предал единожды, предаст и однажды, но Винсент думал, что Авдий знает что делает. Поставил метку на него или изменил что-то в разуме, но сделал хоть что-то…
«Это твоя вина…» — Поднялся внутри Райвена чуждый ему голос.
— А не воскрешаю я его потому что души нет. — Авдий развернулся и пошел на выход. — Я тебе не бог, чтобы в любой момент возрождать человека. Когда я пришёл, его душа уже…
Дверь захлопнулась, оставляя фразу незаконченной. Но это было не главное, он оставил Райвена озверевшим.
— Если ты не бог, то почему распоряжаешься жизнями людей, словно они твои куклы?.. — Тихо сказал Райвен, даже не осознавая, что сказал это вслух.
В комнате больше не было никого, кроме него самого. Только холодные стены, бумажки с приказами и рапира Винсента, всё ещё воткнутая в стол. Безжизненная, потерявшая своего хозяина.
Райвен стоял неподвижно. Снаружи ни тени эмоции, он был выдрессирован самим собой, сломан и снова собран, чтобы идеально выполнять приказы. Но внутри всё бушевало, сквозило яростью куклы к собственному кукловоду. Он взял рапиру настолько осторожно, будто та всё ещё принадлежала другу, который в любую секунду может протянуть за ней руку и забрать обратно собственный подарок. Лезвие было покрыто засохшей кровью.