— Так почему ты не пошла с ним? Почему осталась?
— Потому что это его история, может быть, твоя, но точно не моя. — Элиза вздохнула и чуть раздраженно произнесла — Меня не интересует свобода. Ни твоя, ни Гектора, ни мира в целом. Я хочу, чтобы остался хоть один тестировщик, кто будет проверять мои творения. Тот, кто проверит, работает ли мой разум, докажет, что я все еще существую.
Наконец-то Райвен понял. Дело было не в разнице между очеловеченным Гектором и мстительным Райвеном, нет. Дело было в самой Элизе.
— Ты думаешь, что ты простой наблюдатель… А на деле ты такая же, как он.
— Я не думаю. — Спокойно произнесла Элиза, откладывая коробку с лапшой подальше. — Я знаю.
Эфир захламляет резкий удар, бьющий прямо по барабанным перепонкам.
— Я просто не притворяюсь, что делаю это ради великих идей. Я не спасаю или разрушаю. — Элиза снова налила кипяток в коробку с лапшой быстрого приготовления. — Я всего-лишь создаю, а что будет потом… Как-то всё равно, даже если моя разработка устроит геноцид в руках Авдия, это будет неважно.
— А Гектор? — Спустя несколько секунд тишины спросил Райвен, надеясь, что еще есть шансы переманить Элизу. — Я уверен он ждёт тебя. Он ведь думал, что ты тоже захочешь жить как человек, а не как инструмент.
— Уже поздно, Райвен. Чтобы ты не говорил, я не могу быть рядом с тем, кто верит, что я способна жить нормальной жизнью. — Голос Элизы стал серьезным. — Потому что это ложь. Гектор — живой. Я — уже нет.
— Значит, мы все мертвы, но продолжаем двигаться?
— Именно. Привычка, алгоритм. Выбирай сам, главное, что это сделал Авдий ради большего коэффициента полезного действия. Ну вот скажи, разве тебе не принесло пользу то, что цели Авдия и твои пересеклись, император Райвен Первый?
Элиза задала вопрос, но Райвен не спешил отвечать. Он долго смотрел в экран, не говоря больше ни слова. Пустота между ними росла с каждой секундой, как трещина в стекле, которую уже нельзя было склеить.
«Мы были частью одного замысла… Но ты выбрала оставаться инструментом, оправдывая монстра.»
Он молчал, но внутри были только воспоминания мирных дней в Терновом венце, те дни, когда он даже не задумывался, что прощание с Элизой будет таким тягостным. Но это случилось, её больше не вернуть, да и… Зачем спасать человека, который не желает спасения?
Райвен молча закрыл программу, но не удалил её.
Затем открыл переданный файл. Там были схемы энергосвязей, пути обхода, координаты резервных каналов и странных «меток». Энергетические следы, позволяющие найти Гектора путем подачи сигнала прямо в схему.
Райвен не хотел использовать прямой канал, ведь знал, что Гектор будет бояться ловушки. Поэтому он передал всё через третьих. Через сеть посыльных. Старую группу людей, ещё времён подполья, когда «Терновый венец» не был официальным подразделением. Маленькие отголоски прошлого, разбросанные по всей Европе, словно пепел от костра.
Он написал короткое сообщение, которое мог понять только один человек:
«Оковы пали, я больше не оружие, если ты желаешь вернуть Элизу, знай, я помогу.»
Он не подписал, в этом не было смысла. Гектор либо поймёт, либо проигнорирует. Оба варианта будут ответом.
Райвен откинулся на спинку кресла, в пустой тишине. За окном, в небе нависли тучи, что закрывали собой солнце. Острая нехватка свежого лучя света заполонила голову, возведя желание в абсолют.
— Рауль, принеси автомат. — Сказал по связи Райвен, прожав кнопку на столе.
— А… Зачем? — Ошеломленно спросил Рауль, все-равно поднявшись с места. — Я принесу, но зачем?
— Буду стрелять в небо, освобожу солнце от власти туч. — Райвен встал и подошел к окну. В руках он держал рапиру своего дорого друга, которую выставил прямо в небо. — Этому миру не хватает витамина Д.
……………………………………………………………………………
Хм…
Хм…….
ХММ……
Нет… Я не понимаю как Гектор разорвал связь…
Я стоял в домене прямо там, где находилось все моё бедное количество связей. От «Евангелиона» там ничего не осталось, а сейчас еще двое пропало, Винсент и Гектор. Как я понял, Гектор у нас предатель, который убил своего напарника и свалил, но вот куда. Это еще предстоит узнать.
Ну а что насчет Винсента, паренек был нормальным, иногда, конечно, странным из-за своей какой-то гиперболизированной ненависти к британцам, но с Райвеном все равно подружился, может, повлияла похожая история. Не знаю.