— Оу… Так вот в чём дело. Ты не про слово, а про запах. — Вдруг легкий тон Авдия сменился на серьёзный. — Что ещё?
— Пеплом. И… Чаем. — Отведя взгляд, ответила Кассандра — Но это неважно.
— Ва-а-ажно. Ты же не просто так нюхаешь людей, как гончая. — Откинувшийся назад Авдий, вдруг хлопнул себя по колену, словно додумался до чего-то. — Так вот почему ты иногда морщишься, когда я рядом!
— Я не… Это не…
— Ладно-ладно, меня не сильно волнует чужая неприязнь. Да, свобода пахнет грозой, потому что разряд разрушает статику. Вот и всё.
— А пепел?
— Хм… А пепел… — Повторил Авдий, словно пробуя слово на вкус. — Потому что свобода означает, что тебя ничего не держит, тем более прошлое… Всё сгорает под пламенем солнца, хах…
Вдруг он поднимается и встает прямо на край контейнера, балансируя между водной гладью и твёрдой поверхностью. Кассандра на автомате тянется, чтобы остановить его падение, но остаётся сидеть.
— Хочешь попробовать?
— Не смогу.
Вдруг Авдий напрягает ноги и подпрыгивает, резко сигая вниз спиной вперед. Посмотрев вниз, Кассандра никого не увидела.
— В том-то и фишка. — Раздалось сзади.
Кассандра резко оборачивается. Авдий стоит позади, руки в карманах, а ветер треплет его футболку. Запах озона еще сильнее ударяет в нос, будто становясь сильнее.
— Ты спрашиваешь, потому что сама хочешь узнать, что такое свобода и какая у этого цена. — Пожал он плечами — Но ответа у меня нет, У каждого своя свобода.
— Н-Но как?.. — Сдавленно прошептала она.
— Как хочешь. — Со смешком сказал Авдий. — Я же сел за гидроцикл, правда упал и сломал его, но это того стоило.
— А если я упаду и что-нибудь сломаю? — Спросила Кассандра, не поднимая взгляд.
— Разве есть ограничения, когда твоя цель обретение свободы?
Сомнения на лице Кассандры длится несколько минут, пока не издается легкий вздох.
— Не могу. — Пожала она плечами. — Не похожа я на нигилистку.
«Разочаровывает… Я ожидал, что у меня выйдет выпустить её и перекинуть на Теневой отряд…»
— Но разве это плохо… — Непонятно, то ли это был ответ Кассандре, то ли собственным мыслям. — Раз не можешь, двигайся словно луна, без воли. Вынужденная свобода, отражай свет солнца.
Атмосфера вдруг поменялась. Солнце ушло, и показался первый блеск лунного света, но вместо меланхоличности луна привнесла лишь страх. Тьма вокруг Авдия стала мрачнее, а его слова словно молотком вычленялись в голове.
— Стань моим отражением. — Лицо Авдия приблизилось настолько, что можно было почувствовать сквозь весь прошлый спектр запахов и новый, запах формалина.
Несмотря на это взгляд Кассандры изменился на уверенный.
— Хорошо. — Произнесла она четким голосом.
Всё затихло. На секунду Авдий будто завис в одном пространстве.
«Что?»
— Чт-
Авдий уже давно понял, что его эксперименты в виде гвоздей давно выросли, переросли слепую веру. Райвен теперь император, ему не до храмов. Дариус воюет не потому что надо, а потому что нравится. Элиза занимается своими игрушками. Винсент… Мертв?
Главное, что они уже давно не верят в него как в символ, но… Она…
— Пхах… Ты либо слишком тупая, либо излишне наивная. — Авдий с безумными глазами смотрит на человека, что отрекается от самого себя ради… Него? — Ты ведь понимаешь, что я предлагаю тебе чуть ли не рабский контракт?
— Я слышала
Авдий вновь застыл. Он просто не мог поверить, что человек может поклясться ему в верности без манипуляций разумом или шантажа, такое просто не укладывалось в голове. Человек даже когда говорит клятву рыцаря, подразумевает и преимущества для себя, но Авдий видел другое, чистейшую уверенность в выборе, полная готовность стать инструментом. Не подумав о собственной целостности, он использовал силы, чтобы убедиться, точно ли то, что он видит, это правда. Настолько дикий интерес пробуждался в нем нечасто, и сейчас это был сильнейший всплеск.
Авдий стоит слишком близко, чуть ли не впритык к ней, в его глазах теперь не безумие, а научный интерес. Как у ученого, который наконец-то нашел интересный образец.
Кассандра не сдвинулась с места. Её пальцы сжимали край контейнера, но взгляд ровный, словно у солдата на построении.
— Ты понимаешь что я не стою этой веры. — Начал вдруг перечислять Авдий. — Обесцениваешь себя… А… Ты искренняя, вот что…
Последние слова прозвучали словно доктор выдает диагноз больному, как-будто подобное качество аномалия в роде людском.
— Это проблема? — Спокойно спрашивает Кассандра.