— Нет.
— Почитать бы тебе книжки про биологию, а потом только похабные журналы. — Подметил я, активировав N. O. — Тогда поймешь в чем цимес. Хотя нет, не поймешь…
— Конечно не пойму, вы получаете удовольствие от потери мобильности.
— Ну что уж поделать, люди как боги, привержены скуки.
— Скука? — Шога закрыл журнал и уставился на меня.
— Чувство внутри субъекта, которое заставляет тебя что-то делать, потеря интереса. Ты ведь почему-то читать начал?
— Потому что мне было скучно. — Понял он. — Не думаю, что все люди заперты в пространстве.
— Да, но там еще хуже. Люди заперты на целой планете, откуда они видят целый обширный мир, но не могут дотянуться. Эх… — Я вздохнул и улыбнулся. — Я родился во времена, когда уже поздно открывать континенты, а исследовать галактику слишком рано, остается только смотреть с галерки.
— Если ты сказал про себя, значит руководил миром. — Уверенно сказал Шога, отчего я засмеялся.
— Нет, конечно, всего лишь такой же, как все. Серая масса, не более. Просто более ленивый и жалкий. Я ж себя в пример лишь привел, а на деле такая… Как бы сказать… «Эра» была на протяжении столетий, но мало кто подобное замечал, войны, политика, желание жить и подобное достаточно отвлекало обычных людей.
— Для вас это и есть жизнь? — Спросил он абсолютным индифферентным тоном. — Тление на планете в бесконечном цикле?
— Хм… — Я грустно усмехнулся, почувствовав внутри странное чувство ностальгии. — Да. Так и проживают люди, но в этом есть свой ключ к успеху. Люди, они и есть сама история, не время, место или действие, а человек. Пока мы не можем изучать что-то вне нашей планеты, мы стараемся укрепить себя, получив собственную идентичность как вид «Человек».
— Это не приведет ни к чему хорошему.
— Как будто у нас есть варианты. Люди не знают будущего, не могут прожить больше двухсот лет, не могут стать бессмертными, но могут передать себя под нож истории, чтобы потомки получили только лучшее.
— Сработало?
— Я-то откуда знаю. — Я пожал плечами и поднялся на ноги. — Я же умер в том же периоде «Великой скуки», так что без понятия. Слышал только, что уже пару планет рядом изучили.
— А сколько вас было? — Шоггот решил тоже подняться.
— Восемь миллиардов, а до этого еще сотни миллиардов. — нагрузив память, я вспомнил сколько там людей было, когда я умер. — Пойдешь чай пить?
— Мне нет нужды пить жидкость. — Хоть он так и сказал, но все равно направился за мной. — Бесполезный ритуал.
— Ага, зато вкусно.
Направляясь дальше по коридору, я открыл первую попавшуюся дверь и пожелал, чтобы там появилась кухня, точно такая же, как в «Евангелионе». Пройдя внутрь, сразу почувствовался некий уют, от которого стало приятнее. Уже по памяти я прошел к уже разогревшемуся чайнику и разлил нам по кружке. Усаживаюсь напротив и пододвигаю к нему кружку, задавая вопрос.
— Хочешь изучить человеческое общество? Тебе будет полезно.
— Изучить все восемь миллиардов особей будет сложно. — Сказал Шоггот, наблюдая за тонущими лепестками чая.
— Хотя бы взаимоотношение в одной организации, могу представить тебя как моего брата-аутиста.
— Ладно. — Просто согласился он, выпивая весь чай залпом.
Пить чай залпом во время беседы, это святотатство. Но ему простить можно, все-таки аутист, пхах!
— Тогда теперь тебя зовут Шог, мой брат и ты никому не рассказываешь откуда прибыл, потому что у тебя детская травма. — Сказал я и отправил его порталом прямо в главную базу Тернового венца. — Будет знать как чай залпом выпивать…
Я говорил, что ему простительно? А еще я говорил, что пиздабол!
………………………………………………….
— Потолок. — Констатировал факт Шог, лежа на полу, посреди множества белых бумаг.
— УА!
Голос Шога разорвал тишину комнаты, где Элиза проводила свои изучения. Услышав посторонние звуки, она резко обернулась, из-за чего белый округлый шар упал со стола и покатился к Шоге.
— Интересная вещица. — Он взял в руки шар и покрутил в руках. — Слабенькая, но качественный энергетический узел.
— З-Здравствуйте… — Все еще находясь в прострации от такого поведения Авдия, сказала Элиза. — А почему вы лежите на полу?
— Здесь больше негде лежать. — Поднявшись, ответил Шог и подошел ближе. — Хм…
Он стоял почти впритык к девушке, изучая её ленивым взглядом, через который нельзя было ничего прочитать. Как-будто Элиза, ставившая эксперименты на чем и ком угодно, теперь сама лежала на операционном столе. Пока Шог проводил анализ объекта, внутри девушки все сжалось в предвещании скорой погибели. Слишком странное поведение Авдия, отличное от того, что было раньше. Не зная куда деть руки, Элиза неловко прижала папку с бумагами к груди.