……………………………………………………………
Оставшись наедине с зеркалом, Шог лишь мог удивляться тому, насколько своеобразны люди. Авдий имеет силу уничтожить этот мир, но продолжает терпеть ради… Интереса? И ладно бы только это, все его бесполезные разговоры с самим с собой никогда не заканчивались нормально, но он все равно продолжает искать… Себя?Счастья людей в плохом?
И ладно бы только это, все его бесполезные разговоры с самим с собой никогда не заканчивались нормально, но он все равно продолжает искать… Себя?
Когда он прикоснулся к книге, то вся записанная туда информация была сразу же передана Шогу, в том числе и разговоры книги с Авдием.
Его поиски самого себя заставляют Авдия страдать, но… Ему нравится? Что такого в этой личностной идентичности? Может… Попробовать?
Взглянув в зеркало, Шог отменил трансформацию и увидел себя чёрной кляксой, которую еле-еле можно было рассмотреть в зеркале из-за мелкого роста.
— Начнем… — Подумал Шог, Приподняв своё тело с помощью подпорок, сделанных из него самого. — Кто я?..
Склизкая черная жижа начала принимать формы из воспоминаний Авдия. Она задрожала, все сильнее разрастаясь. Начало появляться человеческое тело с широкими мускулами и воинственными чертами лица с седыми волосами. Боец, сильный и мужественный Катасе. После этого оболочка еще раз изменилась, но уже на Рауля, старого бойца, который жаждал битв даже в мирное время.
— Но я не воин… В моей форме нет… Силы.
Форма начала уменьшаться, пока не вышла черноволосая девушка с острым взглядом. Защитница, верный последователь Кассандра.
— Я не защитник, в мне нет переживаний…
Форма еще сильнее изменилась, представь теперь потоком. Словно бурная река спряталась в бутылке. Сразу три человека, сначала беловолосый мужчина, Ллойд. После синеволосая Химару, а затем миниатюрная Элиза.
— Я не ученый, во мне нет желания достичь результата.
После этого формы изменилась на высокого, пепельноволосого мужчину с угрюмым взглядом и твердой стойкой. Райвен.
— Я не лидер, в моей форме нет ответственности.
И, наконец, последнее изменение. Шог пытался создать его несколько раз, но лишь на девятую попытку вышло изобразить точную копию Авдия. Сложность была не во внешнем виде, а в сути. Сколько бы он ни пытался, не выходило повторить походку, движения, взгляд, тон речи. Всё это казалось ему… неправильным, словно он пытался натянуть один костюм на другой.
— Я не смогу спародировать того, кто сам пародирует других.
Пародировать… Среди всех пародий нет Шога, это всё не он. Тогда где он сам?
— Я здесь. — Указав пальцем на самого себя в зеркале вдруг произнес Шог, но это был не он.
Словно что-то внутри него отозвалось на его вопрос и само дало ответ.
— Где? — Глупо уставившись на собственное щупальце спросил Шог.
Шог стоял перед зеркалом в пустом зале домена. Его оболочка была идеальной копией Авдия, но она дрогнула, будто под напором внезапной памяти. Трещины на лице шевельнулись, и вдруг…
Воспоминание.
Темнота. Металлические стены. Кровь на полу. Он… нет, они. Твенти и Шестнадцатая слились воедино. Страх и холодный расчет, сплетённые в один клубок. Последнее, что они увидели перед тем, как всё остановилось было цифрой «1» на экране.
— Мы помним, — Прошептал Шог, касаясь трещины на собственном лице.
Его рука на миг потеряла форму, превратившись в чёрную жидкость с металлическими прожилками, точь-в-точь как у того существа из камеры.
— Это новое задание или анабиоз перед ним? — Вопрос задался вслух, но ответ на него нельзя было получить.
Зачем нас создали, а после стерли память? Ради чего я развил личность? Господин решил, что мне нужно изучить людей, но я знаю, что такое люди, это…
В голове схлестнулось два мнения. Шестнадцатая внутри считала нас людьми, а Твенти отрицал, воспринимая людей не более, чем скот.
Вдруг форма изменилась, вернувшись в копию Авдия.
— Заткнитесь. — Твердо сказал Шог, взглянув в зеркало. — Если вы были такими односторонними, то понятно, почему вас попытались стереть. Помогите мне, а я помогу вам, познаем людей вместе!
Молчание внутри него начало напрягать Шога. Раньше он бы не обратил на подобное внимание, но пробуждение как-то повлияло на него, крепко втеснив человеческие качества в себя. Теперь он мог ощущать напряжение и чувства.
— Ваше пробуждение сделало только хуже… Теперь даже нет интереса открывать людей глубже.