- Ты? - удивляется, чиста как ангел. Измучена, нет грима на лице, не сияет, в руках стакан со странно пахнущей жидкостью.
- Я, я, Рада, что с тобой? - всматриваюсь в исхудалое лицо, одни губы, скулы да глаза шоколадные. Синяки от усталости? Или тут что-то похлеще порошка? Машинально смотрю на руки, но натыкаюсь только на длинный рукав шелкового лилового халата. Твою мать, столько лет не видел, а такое ощущение будто их не было. Словно я вчера дверь за собой закрывал.
- А что со мной? - медленно, заторможенно осматривает свои ноги, подносит стакан к пухлым губам, делает глоток.
Да что с ней? Губы дрожат? кусает щеку со внутренней стороны? Держится, чтобы не заплакать? Может мужик дома? Или ждала кого-то другого? Кто-то напугал?
- Рада, я хочу поговорить? - трясет всего от вожделения, хочу ее, ее тело, чувства, до трясучки хочу, сново увидеть улыбку, удивление, проснуться с ней в Париже, трахаться до звезд в глазах и услышать ее “люблю”.
- О чем нам говорить? - первая слеза прокатилась ножом мне по сердцу. Вздыхает тяжело, полы халата чуть расходятся. - Зачем ты только приехал? Зачем?
- ну хватит плакать, Рада, будто нам не о чем говорить, - дергаюсь к ней, захожу в маленький коридорчик.
Девушка пятится назад, оступается, подхватываю.
- Давид, Давид, - смотрит на меня, - Я так скучала, - шепчет, глазами шарит по моему лицу. Держит стакан между нами.
- Что это? - морщу нос, от запаха какой-то травы.
- Пустырник, - гладит меня по плечу.
- Ооооооо, - хватаю стакан и ставлю на небольшой комод, еще помню как расставлена мебель. Словно я был вчера в ее квартире.
- Давид, не надо, не трогай меня, - дрожит, но не отталкивает.
- Я не могу, - закрываю глаза, даю ей возможность оттолкнуть меня, даю себе возможность передумать и не делать того, о чем я пожалею.
- Давид, - вздыхает, решается и набрасывается на мои губы с поцелуем, становится к стене, закрывает дверь на пару щеколд. Этот сладкий поцелуй с горьким привкусом передает все смешанные эмоции.
- Крошка, - дергаю за бантик и шелк открывает ее идеальные упругие груди. Как я мечтал о них, о ней, о том, что эти ноги снова меня обнимут, пока я несу ее в кровать. Сколько раз в приступах ненависти я прокручивал эту ночь в голове, нашу первую ночь вместе, без моих побегов.
Хватаю маленькие горошинки сосков, лижу, целую, сосу, глажу плоский живот. Красавица в своей манере прижала руки к груди и старается не смотреть на то как я расправлюсь с одеждой.
Целует в губы, обхватывают мой член рукой и все, я готов на все ради нее. о какой защите может идти речь? О чем вообще сейчас может идти речь? Всё в ней. Жажда.
Вхожу в нее с трудом, узкая, мокрая, пытается отодвинуться.
- Давид, - шепчет на ухо, дает поцеловать себя, выгибает спину, подставляя каждый участок своей груди и шеи.
- Как же я скучал по тебе, малышка, - целую ее везде, до куда могу достать, сплетаю наши пальцы.
Стонет, цепляется, не выпускает меня. И я теряюсь в ощущениях, в ней, держу ее в руках пока она позволяет себе не сдерживаться и кончает, затем я в нее, не заботясь ни о чем. Мне похуй, кажется за все время, что я был вдали от нее, я решил, что изменю все. Эта встреча лишь мой запрос, лишь шанс, знамение, что пора, вот сейчас принять решение. Я простил ей все, что было. Ненавидел сначала, но простил. Сегодня это не имеет значение, я задышал полной грудью только рядом с этой женщиной.
Не разговариваем, вымотаны, Рада истощена. Встаю, чтобы пройти в ванну и взять полотенце, поухаживать за ней. Это мое самое любимое занятие в жизни, ухаживать за ней, смотреть как она стесняется.
- Давид, - сопит, прижимается ко мне во сне, пока я встречаю ранний рассвет.
- Радослава, - обнимаю.
Самого потряхивает от картинок прошлого, но ничего вокруг в ее маленькой светлой комнатке не говорит о том, что она продолжила этот путь, развратной бляди. Ничего не говорит о том, что у нее кто-то есть. Да уж, а тело не говорит о том, что она ебется в групповушке каждый день. Что это было тогда? Наркота? Молодость? Пьет таблетки?Точно встречается с кем-то, ненарочно злюсь, пытаясь вновь прогнать картинки прошлого. Беру телефон чтобы заказать завтрак. Три пропущенных от Адель, все это время она явно чувствует эту пропасть между нами, звонит по сотни раз, дома выряжается в разные кружевные тряпки, строит из себя идеальную жену. Да только я бы хотел любить это все, но не могу, увы.
Странно понять это спустя столько времени. Понять, что возможно мой выбор был неправильным. Это страшно.
***
- Рад? Крошка, - нервничаю, как дурак с подносом у кровати. Но с ней по-другому не получается.
Открывает глаза, морщится от яркого солнечного света, потягивается как кошка, показывая мне все свои прелести, бледную кожу, что натянуто обтягивает бедра, татуировки, которые тщательно осмотрел, новой не появилось.