- Давид? - от испуга заматывается в простыню, - Сколько же я проспала?
- Часов двенадцать проспали, я взял на смелость заказать завтрак, - устраиваю поднос на ее коленях.
- Вкусно пахнет, - упирается взглядом в еду.
- Что тут мое? - указывает на сырники и омлет.
- Все твое, - сажусь напротив, - ты вообще когда последний раз ела нормально?
- Вчера что-то ела, - поднимает глаза на меня, и это взгляд тяжелее свинца.
- Ела она, - намазываю тост маслом, подношу к ее губам.
Смотрит сначала на него, потом на меня, недоверчиво оно и понятно. Взрослый дурень, сам должен понимать, секс он и в африке секс, не обязывает к любви.
- Почему не ушел? - осторожно кусает, запивает соком.
- Хотел отобедать с тобой - с удовольствием поедаю оставшийся кусок.
Рада поперхнулась, - четыре года, не многовато? как думаешь?
- Если ты меня пустила в свою постель, то думаю, что нет, - беру салфетку и вытираю ее подбородок, подмечая ее улыбку.
Вспоминаю, что колкости в адрес друг-друга - это наш способ коммуникации. И сам улыбаюсь как дурачок.
- Ты продолжаешь выступать? - решил нарушить молчание.
- Да, уволилась с работы пару недель назад, вот решила поработать пока предлагают, - уплетает омлет за обе щеки.
- Я думал ты давно добилась известности, так мечтала, горела этим, - ловлю ее взгляд, какой-то больной, ненавистный.
- Когда-то, - снова опускает в тарелку и молча продолжает трапезу, пока я не слышу тихое шмыгание носом.
- Радочка, что случилось? - убираю поднос, двигаюсь ближе, заключая ее лицо в плен ладоней.
- Уходи Волк, - закусывает губу жмуря глаза от боли, - просто уходи, не лезь мне в душу, не нужно, потрахались и поделом.
А меня режет ее “Волк” наизнанку выворачивает, никогда меня так не называла.
- Дай хоть помогу тебе, деньгами, работой, только скажи, - начинает трясти, не могу, выть готов от ее такого состояния, разрывает.
- Почему ты думаешь, что явившись сюда через столько времени ты способен что-то изменить и чем-то помочь? - трясется, вырывается из плена моих рук, вытирает щеки, - уже не можешь Давид, уже ничего не вернуть. Спасибо, я сама, - криво улыбается и яростно жестикулирует руками.
- Хм, сама, конечно! Рад, позволь помочь, не противься, я же не обижу, - покрываюсь мурашками от ее холода, ее отстраненной улыбки, - что ты ведешь себя как обозленный волчонок?
Настроение этой крошки меняется в секунду, по глазам можно наблюдать как протекают все мыслительные процессы. Глаза загораются и гаснут.
- Ты ошибся, - тихо смеется, прикусывая нижнюю губу, - как взрослая волчица.
Ее высказывание заставляет меня невольно улыбаться. Волчица, а как же, самая натуральная.
- Я люблю тебя Тугушев, а теперь одевайся и уходи к чертям собачьим или к свой жене, - злится, ревнует. Без добавлений, встала и пошла в ванную комнату, - чтобы я вышла - тебя не было, обещаю жене ничего не скажу, встреч требовать не буду, - грубо, хлопнула дверью.
Улыбаюсь на ее реакцию, дурак. Вот тебе на. А я что. Что могу сделать? Меня в Испании ждет семейная вилла и ебаный бизнес. Надо сейчас разобраться с этим всем, но неделя здесь у меня есть, а может больше. Понервирую ее чуть-чуть своим присутствием, но чуть позже, пусть соскучится чуть, подумает. Нехотя одеваюсь, беру ключи, телефон, в прихожей беру второй комплект ключей от квартиры намерено, вернусь позже, так просто ее не оставлю теперь.
Еду в машине, пахну ей, в телефоне отыскал нашу песню, включаю вспоминая как мне стоило одно осеннее знакомство.
Москва, четырьмя годами ранее, осень
Клуб забит до отказа, за пультом какой-то именитый молодой диджей. Нет желания подниматься к усосаным ублюдкам, явно Майор с размахом отмечает покупку этого заведения. Мира укатила к лежачему Бесу, чтобы его, столько шума из-за пары пуль. Стыдно себе признаться, что пару дней в Испании с Вольной были лучшими, но что прошло, то прошло. Даже мысли не допускаю, что мужик не выкарабкается. Сажусь за забитый бар, достаю телефон, чтобы посмотреть что прислал сын. Развлекается с братьями. Мне все время кажется, что он мой, тот самый, родной мне мальчик, так похож на меня и в тоже время совершенно другой, правильный, чистый. Гордость за него берет. Перед носом появляется кружка с кофе, а рядом едва уловимый запах свежих духов.
- Виски с колой пожалуйста, - звонкий голос девушки.
Позволяю себе наблюдать за ней. Кожаные штаны, длинная черная шелковая блузка на одно плечо. На плече красуется лямка от кружевного лифчика и татуировка, кажется там цветы, а может какой то зверь, чтобы рассмотреть хочется снять с нее кофту. Волосы черные прямые, длиной до лопаток. Прямой нос, пухлые губы, на вид ей лет 17-18 не больше.