- Ого. звучит опасно, - начинаю улыбаться и ловить его хорошее настроение.
- Да, шум гам у них там как не приедь. В доме на нескольких языках говорят и я все удивляюсь этим двоим, как они так? - застыл с вилкой в руках, - Оба ведь не семьянины, он вечно в бизнесе, сколько его помню, она вечно в каких-то своих историях, а дома у них такой очаг.
- Так наверно всегда, когда любят, - пожимаю плечами пробуя свой кулинарный шедевр.
- Да, можно сказать он подарил ей бизнес школу для юных дарований, - улыбается, - а Вольная вся там, в этих детях, кружки, программы, конкурсы на места, сама по домам детским ездила.
С каждым словом во мне все больше росло уважение к этой неизвестной персоне и ревности.
- Да уж, - пожимаю плечами.
- Она всю себя отдала его бизнесу, а могла бы моделью быть, - смеется.
- Так наверно должна делать женщина, - восхищаюсь, мне этого никогда не хватало с моим-то характером, я не готова отказаться от своей мечты.
- Не должна Рад, когда ты ее увидишь, поймешь. А теперь давай есть, моя идеальная женщина, - целует мне руку и вот так просто приступает к своей еде.
***
Мой февраль и часть марта проходят практически в одиночестве. Волк в разъездах со своими модельными агентствами, весенними показами, вечные звонки, вечный монитор. Парит ли меня. что мы не засыпаем вместе? Да, я начала думать, что я его обуза, что таких у него миллион и если бы он не звонил мне по видеосвязи чаще чем я ем, я бы вынесла ему весь мозг, а пока я в творческом “запое”.
Решаю соблазнить этого мужчину во чтобы это не стало. Он уже приземлился, а значит через пол часа будет дома. Проверяю сервированный стол, готовность свечей, готовность меня в черном коротком сарафане и без трусиков. Господи, да я буду краснее помидора от своей же выходки.
Возбуждаюсь, представляю как он проведет веренно ладонью по моему бедру и коснется влажного места.
- О нет! Нет! Выдыхай! Дыши! - смотрю на свои трясущиеся пальцы с длинными острым маникюром черного цвета. Надо бы сменить, хочется быть женственнее.
Замки щелкают и в холле включается свет.
- Радочки? niñita? - хриплый голос, самый красивый на планете, его niñita - маленькая девочка на испанском, заставляет меня пищать и хотеть к этому мужчина на руки.
- Выключи свет! - пищу в ответ, сцепля-расцепляя пальцы в замке от волнения.
- Мммм...ты что-то приготовила? - щелкает выключателем и входит в комнату. Пять секунд тишины кажутся вечностью, комната мигом наполняется запахом предстоящего секса. Мои соски как радары ноют при виде этого корабля, который как всегда неотразим и сексуален в этих стильных серых брюках, длинном пальто, начищенных туфлях, кожаных перчатках. Господи помоги мне не расплыться лужицей здесь, ведь в голове уже картинка как он едет за рулем своего очередного спортивного BMW и это до чертиков возбуждает.
Оценивает своими черными глазами, почесывает стриженную бороду, кидает сумку на пол, скидывает пальто и тяжело дышит.
Сейчас мне кажется, что я просто голая, а эта прозрачная тряпка ни черта не прикрывает.
- На диван, - скидывает кожаные перчатки, - давай на диван, я голодный, - скидывает белую водолазку показывая свое красивое рельефное тело.
- Давит? - не могу пошевелиться.
- И ноги, разведи свои ноги, я слышу твой запах с самого порога, - скидывает туфли.
- Дав, я, - не мог сказать ни слова.
- Радочка, пожалуйста, - кивает мне закусив губу.
С трудом отрываю ноги от пола и плетусь к дивану, сажусь на него и медленно развожу ноги в стороны.
- Возьми их в руки, - подходит ближе и смотрит на мою промежность свысока.
Делаю как он говорит и заставляю себя посмотреть в темные глаза, облизываю пересохшие губы.
Не разрывает наш взгляд, бесцеремонно опускается на колени и ставит свои ладони по обе стороны на мои бедра, надавливает, запрокидывает ноги, делает все, чтобы моя киска была перед ним как на подносе.Он не ждет, прикасается губами, целует так, будто целуется со мной. Забываю о мокром стыде, забываю обо всем.
- Ах, Давииииииииид, - выгибаюсь, смотрю как он ест меня.
А он просто мастерски находит все точки, давит на них, целует, гладит. Нет это невыносимая пытка ртом, только ртом. Не смею мешать ему, держу руки на сосках, мну их, тяну вверх. Ерзаю и требую его плоть, он мне нужен.
- Радослава, - хрипит, смотрит на меня, твердая грудь вздымается.
Порываюсь, чтобы раздеть его, но он перехватывает мои руки, облизывает каждый палец и кладет на мокрую пульсирующую киску.