- Но я достал больше, - следит за Давидом.
- Ну давай, убей меня, - шепчет тот, - я ведь все равно узнаю. - мужчина продолжает смотреть на свои сложенные в замок руки.
- Ты была на третей неделе беременности, - говорит спокойно Амиран.
- О ужас, - женщина слева зажимает рот рукой.
- Что? - не понимает Вид, сощурив глаза смотрит на меня, его ноздри раздулись, пышут яростью.
- Да, - киваю, - после всего они выкинули меня возле одной из больниц, не подумали, все были под кайфом, - говорю спокойно, - я была без сознания пару суток, потом мне сообщили о беременности, вернее о том, что ее нет, - чувствую, что с каждым словом я подписываю смертный приговор ублюдкам. И все внутри меня закипает, словно я оживаю от этой ненависти, которая с горячей кровью несется по венам. Но вместе с этим я ловлю кучу сожаления и горечи.
- Это все кто там был? - сосредоточено спрашивает Давид.
- Их было трое, - говорю твердо. Дрожь состоящая из мерзости пробегает под кожей.
- Я хочу чтобы ты, и все вы знали. Я никого из вас не виню в этом, - пытаюсь держаться, но слезы предательски катится по щекам, - виновата только я, - заканчиваю шепотом. Ух, слишком сложное путешествие в прошлое. Страхи, они словно снова со мной, одолевают меня.
- Рада, - Тугушев в ужасе смотрит на меня своими черными глазами. - Прости меня Радочка, прости.
- Рада, - шепчет, его глаза блестят, - я убью их.
И тут до меня доходит, что он был там тогда, что он видел меня.
- Ты знал, знал? ты правда знал, что я там и не пришел? Не увел меня от этих уродов?! - срываясь в истерику.
- Мир, - обеспокоен Амиран.
- Я хочу убить тебя, - рычит женщина, встает и опирается руками о стол загораживая меня, - Что ты натворил Волк?!
Она как настоящая львица защищающая своего ребенка.
- Убей! Убей! Мне не смыть этого! - подрывается Волк.
- Сядьте. В этом доме я хозяин и я принимаю решения здесь. Мирослав, забери Раду, - указывает взглядом на дверь.
- Заберу, - она тянет меня за руку и заставляет подняться, - и не отдам, тебе точно не отдам, - шипит, показывая мужчины свои зубы.
Мы выходим на улицу, идем в дом. Женщина молча достает литровую бутылку водки из холодильника и стакан, наливает почти до краев,нюхает.
- Пей! - толкает в мою сторону.
- Я не умею, - машу головой.
- Просто глотай. Будет жечь, а ты глотай и все пройдет, - дает какую-то тарелку с закусками.
Меня настолько трясет и мне страшно, что я без раздумий беру стакан и пью обжигающую жидкость, до дна пью, морщусь, но мысли в голове сильнее. Со стуком ставлю стакан на столешницу и получаю ветчину в рот.
- Жуй! - генеральский тон.
- Спасибо, - хриплю.
- Не за что, - вздыхает обнюхивая стакан.
- Прости пожалуйста. Только не переживай, твой ребенок, - заикаюсь зажевывая жение.
- Моя девочка, - кладет руку на живот, - Рад, извини я там была несдержанна и очень зла.
- Мне страшно Мир. Я люблю его и я его правда не виню, но я не знала, что он был там, - машу головой.
- Транки? - в комнате появляется веселый Руслан. Заставляю себя вытереть глаза салфеткой.
- Сегодня без них, - отмахивается женщина.
- Бес сказал для тебя самолет готовить, ты улетаешь, - смотрит на Миру.
- Как я Раду оставлю? И сыновей и собак, - ворчит.
- Я боюсь одна, я потеряюсь, - испуг сковал меня, как я буду одна, как вернусь туда?
- Ты летишь с ней, - сзади стоят мужчины.
- Я не могу так, - шепчу. А деньги? А жилье? Я не могу жить за счет этой семьи.
- Летишь в мой дом, - объясняет, - если можно, я бы хотел с тобой поговорить.
- Да, - иду за ним на улицу где приятно светит солнце и все пропитано запахом после дождя. О чем нам говорить? Ком в горле.
- Я виноват перед тобой и мне не искупить вину Рад, - стоит спиной ко мне и лицом к волнам, его плечи вздымаются и опадают, - Не хочу врать, я видел по камерам… - фраза оборвалась. Его кулаки побелели. - Тебя там видел, - тяжело вздыхает.
- Но ты тогда так кричала. Ты же сказала мне приближаться, а я дурак, просто тебе поверил, да и сам… - отмахнулся рукой и ринулся ко мне.
- Рада, - берет меня в руки, дрожит, - Радочка, - целует щеки, - я убью их, убью.
- Давид, - шепчу, прижимаясь к нему. - Давид...это ничего не изменит, - заикаюсь.
- Радочка, волчонок мой, - со всей силой прижимает к себе и я слышу как дико грохочет мужское сердце в груди.
- Мне тяжело себя простить, - вытираю лицо рукавом худи, - наверно нужно время. Я не хотела, чтобы ты узнал об этом. Это удар для меня.
Во мне взрываются тысячи мыслей, в сердце немая боль отражающая предательство. Мне хочется оттолкнуть его и раствориться в нем. Слишком больно, чтобы терпеть.