Его горячее дыхание в мою шею очень заводит.
- Неделю я не получала ничего больше чем “как дела?” - бурчу в ответ.
- Я выбирал для нас дом, - кладет руки на мой живот.
- Дом? - замираю, внутри разливается тепло от радости.
- Дом в Милане. Хороший. Большой. Чтобы ребятам там было уютно, Мот мог приезжать к нам и Кэп резвился. Парню уже надоели эти квартирки, - рассуждает.
- Давид, у нас будет дом? - разворачиваюсь к нему.
- Уже есть, Радочка, осталось успеть к их появлению сделать там ремонт, - смотрит прямо мне в глаза.
- Полетели, я хочу посмотреть, - улыбаюсь, позабыв обо всех обидах и недопонимании.
- Завтра полетели, - добавляю, - можем же?
- Можем, как скажешь, - осматривает меня, - понравилось тут?
- Да, очень. Красивое место и квартира, - целую его в губы и отхожу к кухне, - ужин?
- Закажем, - улыбается осматривая меня.
- Да! - восклицаю от радости.
Рядом с ним я снова чувствую себя в безопасности, влюблённой, любимой.
- Чем вы тут занимались? - осматривает квартиру.
- Много гуляли по центру города, просто валялись на этом прекрасном диване, - кружусь в просторной гостинной.
- Да, помню сколько шума было из-за этой квартиры, - смеется.
- Вас много воспоминаний объединяют, - морщусь от смущения.
- Ага, нининта, нам немало лет, - становится серьезным.
- Господи, я стану отцом, - вздыхает и смотрит на счастливого Кэпа.
- Ты рад? - шепчу, закусывая губу и жду его ответа.
- Еще бы, - грубо.
- Не кажется так, - сажусь на диван подтягивая ноги к себе.
- Я многое пережил Радочка, - садится напротив.
В комнате повисает тишина.
- Малышка? - шепчу, боюсь напоминать ему.
- Да, она, - задумался.
- Радка, я рос в детдоме, я видел столько удивительных малышей, видел их судьбу. Хочешь или не хочешь, это лишило меня каких-то особых отцовских чувств, - рассуждает поставив подбородок на сложенные руки.
Молчу, не знаю, что сказать.
- Я видел смерть одного своего ребенка, - замолкает.
- Не понимаю, - машу головой в разные стороны.
- У меня был сын, - встает и отворачивается к окнам, засунув руки в карманы.
- Мне было 25 лет. Я был женат, - вздыхает.
- Ого, - удивляюсь, я этого и не знала. внутри становится неприятно от секретов, от осознания того, что я практически ничего не знаю о его прошлой жизни.
- Ага. Потом дочь, - говорит тихо, - Никто не знает насколько сильно я боялся потерять Мирославу и Матвея. Я как обезумевший наставлял охрану вокруг них, проверял Лану на наркотики и алкоголь каждую неделю, - усмехается.
- Да ты тиран, - удивляюсь. такой его стороны я и правда не знала.
- Да, на протяжении четырех лет, каждый выходной. Пару раз был полиграф, - говорит серьезно.
- Как она не убила тебя, - удивляюсь. Мира точно не из тех женщин, которые позволят так с собой обращаться.
- Хм, - усмехнулся, - она понимала все, сама боялась сорваться. Амиран умер, она с ума сходила несколько месяцев, ее с того света доставали дважды. Пила много, - тяжело дышит.
- Ого, - не могу отойти от шока.
- Я и сейчас представляю к сыну охрану. Мне дорогого стоило объявить его своим сыном, мне было так страшно потерять его, - разворачивается ко мне, на лице волнение и боль. - Рада, мне страшно каждый день. Я не простил бы себе никогда… - закусывает губу.
- А потом дочь, - шумно выдыхает. - От того, что она не родная, мне не легче.
- Сейчас их будет два, они оба от тебя. От женщины, которую я люблю, до безумия люблю. Я хочу тебя и их как одуревший. Двое! - вскрикивает улыбаясь, - их двое! и они наши!
- Будешь сходить с ума? - улыбаюсь подхватывая его настроение.
- Ага, буду, еще как буду, - хлопает в ладоши.
- Давид, я не шучу. Да это же не смешно, - шокирована, - полиграф?
- Были тяжелые времена, детка. Мы с Вольной играли за разные лагеря, - наигранно щурит глаза, улыбается как мальчишка.
- А мы в одном лагере? - хохочу.
- В одном. Я стану отцом! - кричит на весь дом, а может быть даже на весь Рим.
Конец