Ветер усилился, принося с собой запах гари и влажности. Где-то вдалеке громыхнуло. Остальные бойцы из группы Сани продолжали держать периметр, но косились в нашу сторону, прислушиваясь к разговору.
— И что дальше? — спросил Дима, не сводя с меня глаз.
— А дальше нам бы поговорить, — сказал Саня, наконец отпуская руку Вики, но всё ещё стоя рядом с ней, почти касаясь плечом.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде я прочитал смесь благодарности и настороженности. Видно было, что он благодарен за помощь, но ещё не до конца понимает, кто я такой и чего хочу.
— У тебя какие планы? — спросил он прямо. — Я ж так понимаю, к кочевникам или к таким уродам, — он кивнул в сторону убитых нападавших, — тебе путь заказан?
— Заказан, — кивнул я. — С адекватностью в новом мире сложно.
Странно было произносить эти слова. Для меня этот мир ещё не успел стать «новым» — эти дни смешались в один — я словно вчера проснулся в нём после комы. Но для них всех прошло десять лет жизни в этом аду.
— В новом? — переспросил Саня, нахмурившись.
Его взгляд стал ещё более внимательным. Видно было, что он уловил странность в моих словах.
— Не обращай внимания, — тихо сказала Вика, кладя руку ему на плечо. — Там своя история.
Её пальцы слегка сжали ткань его камуфляжа, будто предупреждая, что не стоит давить. Саня понимающе кивнул, хотя было заметно, что любопытство его не угасло.
— Так какие у тебя планы? — повторил он свой вопрос.
Солнце уже клонилось к закату, тени от машин и деревьев ложились на землю, создавая неестественные узоры. Время поджимало — оставаться на ночь в месте, где только что была перестрелка, было бы неразумно.
— Мне в Тюмень нужно, — ответил я, поправляя ремень автомата на плече.
Вика посмотрела на Саню долгим взглядом, в котором читалась целая гамма эмоций — от безграничной радости встречи до тревоги за будущее.
— И мы поедем втроём, — сказала она твёрдо, не допускающим возражений тоном.
В её голосе чувствовалась решимость человека, который уже всё для себя решил. Она нашла Саню и не собиралась больше с ним расставаться. Но и меня, похоже, бросать не хотела.
Дима, который всё это время внимательно наблюдал за нами, почесал щетинистый подбородок. Его взгляд несколько раз скользнул с меня на Вику, с Вики на Саню. Он явно что-то прикидывал в голове, взвешивал риски и возможности.
Наконец он повернулся к Сане:
— Тебе решать, Сань.
В этих трёх словах было больше, чем казалось на первый взгляд. Я понял, что между ними существовала какая-то иерархия, неписаный кодекс. И сейчас Дима как бы давал добро, хотя и с некоторыми оговорками.
Саня кивнул, принимая решение:
— А чё решать? — он улыбнулся. — Я думаю, наша поездка сворачивается. Вместе едем назад до Челябинска, там вы берёте наших, — он кивнул в сторону убитых, — и этих уродов нужно помножить на ноль.
Он обвёл рукой поле боя, где лежали тела нападавших.
— А пока будем ехать, обсудим, что там Глебу нужно в Тюмени.
— Собираемся! — рявкнул он остальным бойцам.