Соседи от идеи, что он сначала помоется, видимо, радостно выдохнули, так что очень быстро отскочили в сторону, давая ему возможность пройти дальше.
— Да, да! Конечно! Не будем задерживать! — быстро протарахтел глава семейства. — Занимайся и мойся сколько нужно! Не торопись, мы сегодня целый день проведем дома! Хорошей тренировки!
Бедная Габриэлла так и стояла серая, как мышь, и пыталась делать мелкие вдохи.
Серёга, чтобы не мучить больше людей, быстро проскочил мимо и отправился в паркинг к своей машине, усевшись в салон, он первым делом закрыл крышу, ему не нужно сейчас выветривать все эти «чудесные» ароматы, которые чуть не добили бедную соседку.
Приоткрыл себе немного левое окно и, практически высунув туда нос, покатил в сторону Менло-Парка.
Глава 11
Остановившись на парковке, он вышел из машины, оглянулся, людей вокруг особо не было видно, он, не мешкая, сделал около ста приседаний, пока тело не покрылось еще и свеженьким потом, зашел внутрь и, стараясь не приближаться к снующим туда-сюда людям, сразу отправился в крыло «В». Не заходя в лифт, он пробежался по лестнице и оказался в уже знакомом коридоре.
Медсестра, как и прошлый раз, завидев его издалека, начала широко улыбаться, блестя своими пухлыми веснушчатыми щечками, Серёга поравнялся с ресепшеном, ее улыбка какой была, такой и осталась, казалось, она вообще не замечает его запаха. «Странно, неужели она вообще ничего не чувствует? Мне самому пиздец как противно. Может, у нее рецепторы атрофированы? Хотя какая разница, это же я сюрприз для Ребекки приготовил».
«Сегодня точно побрезгует ползать у меня по животу», — радовался он своей находчивости.
Милашка с веснушками, не переставая улыбаться и не дернув ни одним мускулом на своем лице, пригласила его в тот же кабинет, сказав, что доктор Шнайдер на месте и ждет, он может без стука заходить.
Распахнув дверь, Серёга увидел Ребекку, стоящую в боевой сексуальной позе, на двенадцатисантиметровых шпильках, задрав одну ногу на стул, она как бы случайно решила подтянуть себе чулки именно в тот момент, когда он заходил к ней в кабинет.
Заперев поплотнее за собой дверь и натянув на себя дебиловатую улыбку, Серёга направился к ней:
— Что, доктор, колготаны порвались? Носите спортивки из пластика, им ваще сноса нету, можно неделями таскать, всегда выглядят как новенькие, трусы, кстати, тоже, я вот свои уже месяц не снимаю. — И, подмигнув, дыхнул ей прямо в нос.
Бедная Ребекка, которая, видимо, надеялась сегодня с порога произвести на него неизгладимое секси-впечатление, при его приближении к ней вплотную начала пятиться.
Выдавив из себя подобие улыбки, она махнула головой в сторону кресла:
— О, спасибо, я подумаю над твоим предложением, а сейчас, пожалуйста, присаживайся. — И вылетела из кабинета.
Серёга подошел к креслу. Где находятся провода, он уже знал, засунув туда руку, он резко дернул, что-то в обшивке затрещало, и снаружи показались три синих проводка, еще раз дернул, провода еще больше вылезли, но не оборвались, а в коридоре уже слышалось цоканье каблуков Ребекки.
«Хер с вами», — подумал он и, смотав их в кучу, как мог, запихнул в образовавшуюся дырку.
Дверь распахнулась, на пороге стояла доктор Шнайдер в маске, силиконовых перчатках и с какой-то прыскалкой в руках.
«Вот сука, — подумал Серёга, выкрутилась. И не подкопаешься, она же доктор».
Ребекка подошла к нему. Прижалась своими бедрами к его коленям.
— Давай я помогу тебе снять футболку?
— На хрена? Тут же рукав короткий. А то еще прическу мою испортишь. — И он руками погладил пробор на голове.
— Ну, как хочешь, — грустно сказала она и пожала плечами. От этого движения ее грудь в расстегнутом халате обнажилась практически до сосков. — Тогда просто ложись.
Он улегся, она нажала на кнопку, и кресло, потрескивая и дергаясь, начало раскладываться, фиксируя его в себе.
Ребекка из своей прыскалки начала обрабатывать его руку. По запаху это был антисептик. Наверняка ей очень хотелось им обработать весь кабинет.
— Фу, — закапризничал он, — как воняет химией!
— Не нравится? — участливо поинтересовалась она.
— Не, я люблю натуральные запахи. Сам моюсь очень редко, обычно салфетками вытираюсь, ну, сама понимаешь когда, и партнершам своим не разрешаю. Так все ощущения ярче. — Он опять ей подмигнул.
У бедной Ребекки после таких откровений дрогнула иголка в руках. Но она мужественно поддержала его теорию.