— Ты как? — спросил Стив. — Дышать не трудно?
— Да все нормально, — ответил Серёга.
— Извини, но фиксировать твою голову и тебя мы будем обычным скотчем, благо у нас тут его полсклада осталось! — говорил Стив, треща липкой лентой у него над головой, приматывая ее к массажному столу. Он зафиксировал Серёгин верх головы и от шеи пошел ниже, так что, даже если бы очень захотелось, пошевелиться он не смог бы.
В дверь постучали, и вошла Бхарат. Поздоровавшись она присела к Уне и взяла ее за руку.
Донг обработал чем-то затылок Серёги, взял щупы и завис над ним. Прошло около десяти минут, но ничего не происходило.
Донг, вздохнув, опустил руки.
— Ребята, я не могу. Уна права, а если я промахнусь, мой процент точного введения, правда, не сильно высокий, а если я не смогу их точно подвести к чипу вместе? Мне и Сергея жалко, и представляете, что люди скажут? Донг погубил нашего спасителя мира! Если бы у меня была такая же точность попадания, как у Уны, с двух рук из лука, я бы и глазом не моргнул, а тут 48 процентов!
В этот момент все, кроме Серёги, посмотрели на Уну.
— Уна! Детка! А иди-ка сюда, пожалуйста! — поманил ее к себе Блейк, подзывая к столу с монитором. — Вот, смотри, что у нас есть! — Он показывал ей на кожаную штуку, напоминающую затылок. — Если представить, что это голова Сергея, то, надавив вот сюда двумя пальчиками, ты почувствуешь чип. — Он взял ее руку и приложил к искусственному затылку, она почувствовала под пальцами овальное уплотнение размером с небольшое рисовое зерно. — Тебе сейчас надо будет самой, своими ручками нащупать чип и попробовать точно одновременно ввести щупы с двух сторон! Вот сюда и сюда, — показал ей Блейк.
Уна взяла в руки эти две иголки, нащупала капсулу и быстро и четко ввела щупы. На компьютере загорелся зеленый треугольник с надписью Successfully.
— А теперь, дорогая, так же нежно и четко, как ты их ввела, вынимай, пожалуйста.
Уна вынула иголки, компьютер опять показал зеленый треугольник.
— Ну прекрасно, дорогая! Ты с первого раза попала! А теперь, милая, проделай все то же самое еще десять раз.
Серёге очень не нравилось все, что происходило в лаборатории, но ребята так прочно приклеили его к массажному столу, что он при всем желании не мог даже двинуть челюстью.
Уна безошибочно каждый раз вводила и вытаскивала щупы.
— Прекрасно! — возрадовался Блейк. — А теперь надень, пожалуйста, костюм Донга, если что-то пойдет не так, он тебя защитит от взрыва.
— Ну вот нет! — воспротивилась она. — Я не буду его надевать!
— Детка! Как бы мы ни были готовы, все, что сейчас здесь будет происходить, совсем не безопасно! И если с тобой что-то случится, твой отец просто убьет меня, если узнает, какой опасности я тебя подверг!
— Я его не надену, — спокойно ответила Уна. — Если никто не возражает, я хочу еще немного потренироваться, но костюм я надевать не стану.
Она развернулась к манекену и продолжила сосредоточенно вводить и вынимать из него иголки.
Уна проделывала разные манипуляции с иголками, вводила их сначала очень медленно, затем быстро, выворачивая в разные стороны проводки, чтобы они ей как можно больше мешали, потом — вообще закрыв глаза, сосредоточившись только на том, что чувствовали пальцы ее рук.
— Я готова, — произнесла она, в очередной раз безошибочно вытащив щупы.
Уна подошла к столу, на котором лежал Серёга, Стив обработал ее руки.
Он не мог вымолвить ни слова, поэтому начал мычать, протестуя против того, чтобы Уна подвергала себя хоть малейшей опасности.
— Вот смотри, милая! Сергей сейчас, конечно, говорить не может, но я думаю, он тоже против твоего решения проводить операцию без, так скажем, спецодежды! Ты, может, хоть его послушаешь?
Уна заглянула под стол, где в дырке торчала Серёгина голова.
— Серёжа, ты лучше перестань мычать, вдруг дернешься, всю операцию и будущее нам испортишь. Я костюм не надену, это не обсуждается, и поверь, лучше будет, если я сама введу тебе эти штуки. С их процентами и так уже было понятно, зачем они в эти костюмы нарядились! — Уна задрала голову и строго посмотрела на Блейка.
— Сергей, соглашайся! У этой девочки такой характер, если она что-то решила, спорить с ней бесполезно, — вздохнул Лимман.
С одной стороны, Уна была права, никто из ребят не мог похвастаться четкостью ее движений, а если правда что-то пойдет не так, и она пострадает? Неужели она не понимает, что самое дорогое, что есть у него на земле, — это она, Уна? Как она может с такой легкостью подвергать свою жизнь опасности, задавался вопросами Серёга, пока, обездвиженный и смирившийся с условиями Уны, лежал на столе и ждал начала операции.