— Чего? Я не понял, а ты что, помирать собрался? Зачем ты мне такие вещи говоришь?
— Скорее всего, завтра для меня все в этом мире поменяется, ну, или совсем закончится, хер его знает. Уна говорит, что гора плохие знаки подает, у меня тоже какие-то странные предчувствия, а может быть, это я ее наслушался, но внутри, вот тут, — он похлопал себя по груди, — какие-то очень странные ощущения. Да еще, представляешь, по дороге домой мне казалось, что за мной следят.
— Вот, конечно, ничего не скажешь, Серёженька, сколько я тебя знаю, умеешь ты в дерьмо по самые уши вляпаться! Кстати, про дерьмо! — засиял Дэ Хен. — Я сегодня на камеру такое делал! И если ребята, которые за тобой подглядывают, не полные извращенцы, то им нужны будут крепкие нервы, чтобы досмотреть это до конца, — захохотал он.
Серёга сглотнул, стараясь гнать от себя какие-либо фантазии о том, что тут мог творить кореец.
— Ты там убрал за собой? — напрягся Серёга.
— Ну что ты, дурачок? Конечно, убрал! Если бы я этого не сделал, сейчас…
— Бля! Хэнчик! Стоп! — взмолился Серёга. — Остановись! Давай без подробностей!
— Ну ок! Ладно тебе! Я все понял, чего шуметь так! Хочешь, я завтра с тобой поеду, если там кто на парковке будет, шоу какое-нибудь не для слабонервных могу устроить?
— Нет, оставайся дома, если что, потом хотя бы можешь попробовать сказать, что ты вообще был не в курсе, что со мной происходит!
— Так это правда! Нет, как будто я понимаю, что в твоей красивой, но дурацкой башке творится! Да и вокруг! Мне правда очень любопытно и интересно! Но я ни хера не понимаю.
— Ладно, пойдем ложиться, завтра, возможно, все решится для меня, а потом поговорим и о тебе.
— Так, блядь! На ночь глядя еще и интриговать вздумал? — надулся Дэ Хен.
— Слушай, давай завтра, как я из резервации вернусь, поговорим! Хорошо? Пока все равно ни хера не готово. Иди ложись.
— Ну ладно, — ворча и обиженно сопя, кореец вышел из ванной.
Серёга постоял под душем законные десять минут и лег спать.
Утром он вынырнул из очередного кошмара. По щекам и шее были размазаны слезы.
Снилось, что он, как в лаборатории Блейка, привязан скотчем, только не к столу, а к кресту, даже голова так же примотана и закрыт рот. Из порезанных рук и ног в большие серебряные чаши стекает кровь, а голые люди с головами животных по очереди подносят к нему спящих детей, встают перед ним на колени, своими звериными зубами раздирают их плоть и пьют кровь. Он висит распятый на кресте, сердце рвется от боли, он пытается кричать, но не может, и только из глаз текут слезы. Оплакивать этих детей — это все, что ему остается.
Проснувшись и осознав, что это сон, Серёга упал обратно на кровать, скрутился в позу эмбриона и, зажав руками голову, начал стискивать ее до боли. «Что это? Почему я? Когда эти кошмары прекратятся?» От всего, что он видел во сне, было сложно отойти и в реальном мире. Он лежал так, пока не услышал фирменную барабанную дробь Дэ Хена в дверь.
Открыв ему и показав пальцем подождать одну минуту, он отправился в ванную комнату, единственное место, где не было камер и можно спокойно стукаться головой об стену, включив Инессу, прервав ее утренний сон.
Выходя, он чуть не врезался в корейца, который стоял так близко к двери ванной комнаты, что практически подпирал ее.
— Что с тобой? — не здороваясь, спросил он.
— Доброе утро, Хэнчик, — буркнул Серёга.
— На хер мне твое доброе утро? Что с тобой? Ты когда мне сегодня с утра дверь открыл, у тебя взгляд был как у тех сумасшедших, которых спецслужбы забирают!
— Хэнчик, пошли завтракать заодно и поговорим.
Зайдя на кухню, Дэ Хен сразу уселся на стул возле окна, за прошлый день уже облюбовав это место.
Серёга на несгибаемых ногах отправился включать их новомодную кофемашину, которая одновременно могла сделать и латте Дэ Хену, и американо ему.
Забрав чашки и присев за стол, он признался:
— Почти сразу, как я прилетел в Калифорнию, меня по ночам начали мучить кошмары, да такие, что поверь, лучше их не рассказывать.
Он сделал глоток горячего кофе и только сейчас начал приходить в себя, чувствуя, как зажатое тело начинает расслабляться.
— Ну, понятненько, — протянул кореец. — Видок, конечно, у тебя был как у ходячего безумного мертвеца. А пожрать-то у нас что-нибудь есть? А то я вчера, кажется, все, что было в холодильнике, съел.
— Сейчас посмотрю, что у нас осталось, — сказал Серёга. Заглянул в холодильник, там было абсолютно пусто. Дэ Хен куда-то дел даже остатки порошкового лука. Просто так их сожрать было сложно, он помнил это по своим ощущениям, когда собирался к Ребекке и съел пару ложек. Заглянул в кухонный ящик, где стояли пищевые добавки, среди них затерялись три йогурта с неограниченным сроком годности. Он поставил их перед Дэ Хеном.