Челюсть упала, когда он увидел, кто сидит в машине. Мо была за рулем, а Грант
возбужденно махал ему.
— Стоп, — Гризз поднял руку, становясь перед машиной. — Остановись сейчас
же. Остановись прямо здесь, — он подошел к пассажирской стороне и спросил Гранта
сквозь приоткрытое окно. — Где Блу?
— Ему нужно было отлучиться кое-куда, — произнес Грант как само собой
разумеющееся.
Гризз скрестил руки на груди, выпрямившись. И медленно осмотрел машину.
— Вы обменяли мой «Кадиллак» на этот кусок дерьма? — его лицо покраснело от
злости. — Мо, выруби ее! Я себя не слышу.
Мо повернула ключ. Прошло почти тридцать секунд, прежде чем шум
окончательно затих. Вдобавок ко всему, гигантское облако черного дыма показалось из
выхлопной трубы.
Грант вылез из машины и посмотрел на Гризза.
— Это машина, которую она хотела. Я знаю, она издает много шума, но Аксель
сможет починить ее. Я ручаюсь за это.
— Сделка? — прорычал Гризз.
— Да, сделка, — произнес Грант, засунув руку в карман. — Эту машину хотела
Мо, а я хочу, чтобы она была счастлива. И сейчас она счастлива. Тебе не следует так
злиться.
Он что-то передал мужчине. Конверт.
Гризз открыл его и вытащил бумаги. Он смял конверт, бросив его на землю, и
отрыл папку с документами. Там были бумаги, оформленные на Ричарда О’Коннелла, и
прикрепленный к ним чек из «Тачки Элла».
Глаза расширились, когда он увидел сумму, выписанную на его поддельное имя.
— Говорил же, что я устрою тебе сделку, — сказал Грант, направляясь в свою
комнату.
Глава 16
2000
— Шахматная доска Гризза? — спросила Джинни.
— Ага, — Томми скрестил руки, и складка пролегла между его бровей. — Гризз не
упоминал о ней. Должно быть, кто-то забрал ее из тюрьмы и отправил сюда.
Предполагаю, что мы должны сохранить ее для Мими.
— Не думаю, что нам следует отдать доску Мими без объяснения, почему она по
праву принадлежит ей, — ответила Джинни хладнокровно.
— Я не говорю, что мы должны отдать ее сейчас или даже завтра, Джин. Я просто
говорю, что нам следует сохранить доску для нее.
— Отлично. Договорились. Спрячем ее в шкаф, пока не разберемся, что к чему, —
она приложила руку ко лбу и, тряхнув головой, продолжила: — Я не могу думать об этом
сейчас, Томми.
Джинни больше не выглядела злой. Она была печальной.
— О чем ты думаешь, любимая? — голос Томми был тих.
Женщина напряглась при слове «любимая», но желание поговорить пересилило ее.
— Просто вспомнила, как он отдал ее мне, — прошептала она. — Не знаю, о чем я
тогда думала. Я занималась спасением животных, будучи ребенком. В десять лет
составила петицию для освобождения морских свинок из океанариума, — она печально
улыбнулась, вспоминая девочку, которой была когда-то. — Я часами гуляла по кварталу с
корзиной для белья и в рукавицах. Не могла выносить мысль о сухопутных крабах, попадавших под колеса машин, поэтому переселяла их.
Томми уже знал это, потому что сам был свидетелем, но решил не прерывать жену.
— Я и предположить не могла, что те шахматы стоили жизни животным. Я имею в
виду слоновую кость, — она покачала головой. — Что за идиотка. Ни разу в голову не
пришло, откуда вообще взялась эта кость. Может, мы должны пожертвовать доску Гризза
на благотворительность. Возможно, это положит конец нелегальной торговле слоновой
костью.
— Джинни, может пора прекратить винить себя во всем? Я не эксперт и не был
там, когда ты получила эту доску. Тебе было всего лишь пятнадцать. У нас даже не было
интернета, чтобы поискать информацию. Как ты могла узнать, была ли торговля этими
костями законной или нет?
— Должно быть, это так.
— Да, Джин, должно быть, так, — он подошел, взяв ее за руки. Джинни выдернула
их. — Нам надо поговорить, Джин, и мы не можем делать это сейчас. Нет времени.
Джейсон хочет покататься, а у нас накопилось слишком много всего, что нужно обсудить.
То, что ты сказала о друге Джейсона, который спросил, не собираемся ли мы посмотреть, как кого-то поджарят. А теперь еще этот дневник.
Она встала и печально посмотрела на него.
— Ты все еще должен уйти, Томми. Я, правда, думаю, что ты не можешь жить
здесь. Не после того, как я узнала, что ты скрывал от меня такое так долго. Мне нужно все
разложить по полочкам в голове. У меня слишком много мыслей.
Томми начал было говорить, но жена остановила его, подняв руку.