Оба просто хмыкнули, что определённо нельзя было считать твёрдым согласием. Но в Подземье большего не ждёшь, и Джарлаксу этого хватило.
Вскоре Джарлакс, Аратис Хьюн и три бывших воина Зовирр снова двинулись к Мензоберранзану. Командир наёмников нёс голову матери Шивы в мешке. Джарлакс не раз замечал на себе взгляд Аратиса Хьюна и видел бурю эмоций во взгляде своего лейтенанта. До сего дня Аратис Хьюн был неоспоримым заместителем командира во небольшом отряде Бреган Д'эрт, но теперь боялся, что Закнафейн угрожает его положению.
Джарлакс улыбнулся. Он понял, что Аратис Хьюн прав — и не только благодаря умению Закнафейна обращаться с мечом и его готовности закончить миссию даже тогда, когда Джарлакса и Аратиса Хьюна сняли с игрового поля.
Многие в Бреган Д'эрт поступили бы так же, хотя никто не был настолько же хорош в обращении с клинком.
Но нет, не поэтому Джарлакс решил, что Закнафейн может стать его заместителем.
Это было потому, что Закнафейн не стал убивать полуросликов.
Это было потому, что Закнафейн обладал милосердием.
Хватило бы храбрости самому Джарлаксу встать на защиту беспомощного малого народца?
Внутри он улыбался всё шире и шире.
И улыбнулся ещё шире, когда не прошло и десяти дней после того, как Джарлакс вручил голову матери Бэнр и показал трём новым солдатам Бреган Д'эрт их комнаты, а Закнафейн уже явился в «Сочащийся Миконид». После возвращения в город командир наёмников бывал в таверне каждый день, ожидая и наблюдая.
Он даже не пытался скрыть улыбку, когда Закнафейн подошёл к нему.
Закнафейн взялся за спинку стула, чтобы отодвинуть его и сесть, но застыл, глядя на товарища.
Джарлаксу потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать причину смущения оружейника, но затем он провёл ладонью по своей полностью исцелённой и полностью лысой голове. Не осталось ни шрама, ни вмятинки, как будто его черепу придали идеальную форму лучшие скульпторы Мензоберранзана.
- Мне идёт, не так ли? - спросил Джарлакс.
Закнафейн фыркнул, вздохнул, беспомощно покачал головой, но был вынужден сдаться:
- Лучше, чем та глупая причёска, - сказал он, садясь за стол. - Могу я присоединиться к тебе? - добавил он несколько запоздало.
- Я занял это место специально для тебя, - с огромным энтузиазмом и своей ослепительной улыбкой отозвался Джарлакс.
Закнафейн снова вздохнул.
- Хотя я не был уверен, что ты вернёшься, - продолжал наёмник. - Ты вывел полуросликов?
- Да, в верхний тоннель, который заканчивался солнечным светом.
Джарлакс с любопытством взглянул на него, ухмыляясь всё шире.
- Зачем ты вернулся?
Вопрос очевидно застал оружейника врасплох, и он пожевал губы, прежде чем ответить:
- Что ещё я мог сделать?
Джарлакс просто кивнул и больше не поднимал эту тему. Он был рад возвращению оружейника. А ещё — немного разочарован.
Вопрос Джарлакса преследовал Закнафейна всю дорогу обратно к дому До'Урден и ещё несколько дней после этого. Он видел свет солнца с поверхности, решил, что тот неприятен для глаз, знавших лишь блеклый свет Подземья, но не мог отрицать его привлекательности.
Он думал о том, чтобы подняться в открытый мир на поверхности и навсегда оставить Мензоберранзан позади.
Но как его могли принять там, где хватало эльфов, и ни одна раса не питала тёплых чувств к дроу?
Кроме того, оружейник знал, что Мэлис будет преследовать его, скорее всего — при поддержке Правящего Совета, поскольку подобную ересь терпеть было нельзя.
Закнафейн возвратился в Мензоберранзан, не уверенный в своём выборе, подозревая, что эта единственная экскурсия была его лучшей возможностью сбежать от общества дроу.
Он боялся, что будет жалеть о своём решении всю оставшуюся жизнь.
Страх оказался обоснован.
ЧАСТЬ 4
Самоотверженность?
Где заканчивается «я» и начинаются другие, «сообщество»?
Вопрос как будто простой, даже очевидный, но я начинаю думать, что это может быть самым сложным изысканием из всех. И самым важным, если я хочу найти настоящий смысл моей жизни. В более широком отношении это вопрос, который определяет суть общества, а возможно, тем или иным образом, даже срок его жизни.
Если я иду по дороге и вижу человека, тонущего в пруду, и у меня есть верёвка, которая достанет до него, разумеется я брошу бедолаге верёвку и вытащу его на берег.