Прошёл ещё год. Был невероятный урожай фруктов в саду. На каникулах все внуки гостили у Паулы с Петром. Эльза тоже была там. Она просыпалась рано и, схватив пирожок или сырник, которые каждое утро напекала бабуля, уходила к реке. Утренний туман казался девочке сошедшим с книг о старой Англии, которые она читала. Плавни, на которых паслись коровы, напоминали ей пейзажи из прибалтийских фильмов, которые она любила смотреть. В своих фантазиях она часто представляла себя Мартой из фильма «Долгая дорога в Дюнах» и напевала колыбельную из этого фильма.
Как-то она взобралась по старой шатающейся лестнице не чердак дома. Ещё никогда она не бывала здесь. Пыль и запах старья врезался в нос девочке так сильно, что она едва не потеряла сознание. Но любопытство взяло верх, и она проследовала дальше. Покрытые паутиной этажерки заставили девочку заплакать. Они стояли в дальнем углу чердака. На них валялась какая-то старая обувь, цветочные горшки, детские игрушки, которые переехали сюда из их дома, там, в её детстве. Там остался Игорь. Там на этих этажерках стояли книги. Там было по- другому. Девочка присела на какое-то перевёрнутое ведро. На этом жутком чердаке, она впервые за долгое время стала вспоминать ту их жизнь. В их новом доме. Там у неё должна была быть швейная мастерская. Так говорила ей крёстная. Там остался её единственный друг. Как он поживает? Господи, как же ей захотелось его увидеть, побежать с ним на край улицы. Туда, к терриконам и поболтать обо всём!
- Бабуля, почему мы уехали из нашего города? – спросила Эльза бабушку, как только, наплакавшись, спустилась вниз с чердака.
- Ты чего это, вспомнила вдруг? – уголки глаз бабули моментально залились слезами. Она присела на маленькую скамейку, которую смастерил дедушка. Долго Паула смотрела себе под ноги, не произнося не слова. Эля не торопила, она ждала ответа бабушки. Но та не знала, что сказать. Она вспоминала как прощались на вокзале с соседями, которые всей улицей пришли их провожать. Как плакала Эльзочка, как не могли они разнять её с Игорем. Вспомнила всю историю с домом. Как только стало известно о том, что он продаётся, началось что-то неимоверное. Цыганка с мужем устроили целую атаку на Петра. Они во что бы то не стало захотели купить его. Неизвестно какими способами, но они отвадили всех покупателей. И Петру ничего не оставалось делать, как продать дом им.
«Приезжие». Так до сих пор называли «фабрику невест» в этом хуторе. Всегда так будут называть, даже через двадцать лет. Дед с бабулей пытались не обращать внимание на то, что говорили за их спинами. Даже когда сплетницы на скамейках трепались, о том, что из концлагерей не возвращаются просто так, только шпионами. Дед только посмеивался над такими высказываниями.
Паула очень изменилась. Она обозлилась. Это выливалось на внуков. Она могла не сдержаться и даже отхлестать кого-то из них, если попадут под горячую руку. Паля часто говорила, что никогда не приживётся в том месте, где сплошные ведьмы. И правда, часто в этом хуторе происходили загадочные вещи. Могло случиться так, что ни одна корова в хуторе не давала молока в течении нескольких дней. В эти дни коровы очень много ели и пили воду со страшной силой.
- Моя мать, Агафья рассказывала, что такое бывает, когда ведьмы забирают молоко коров себе. Даже если они находятся на другом конце земли. Она говорила, что ведьмы не имеют от природы своего материнского молока. И чтобы выкормить своих наследников, они сосут это молоко у коров. А иногда и у чистых духом и телом женщин, - рассказывал дед Петя.
Эльза вспомнит эти слова, когда станет взрослой. А тогда она воспринимала их как очередную сказку-страшилку, которые часто рассказывал дед.
Глава 5
Июль был дождливый. И в этот день сильный ливень шёл непрерывно пять
часов. Затопило двор, часть сада, потоки бежали по улице где жили Паула и
Пётр. Раскаты грома то утихали, то возрастали с новой силой. Молния то и
дело светила в окно гостиной, где собрались дети. Меланья вертелась перед
зеркалом, придумывая себе разные причёски. Она то поднимала вверх свои
волосы, то отводила их на бок. Она была старшая из внуков, которые в тот
день гостили на хуторе. Ей исполнилось шестнадцать. Она была симпатичной
девушкой, но до конца расцвести ещё не успела. Эльза писала в свой
маленький синий блокнотик очередной стих. Жанна и Миша играли в карты.
Они были на два года младше Эльзы. Эти двое у неё всегда вызывали
недоумение. Для них в порядке вещей было затащить к себе в постель кошку
Мурку, которая прибилась к дому с того момента, как его купили, и спать с
ней в обнимку. Если об этом узнавала Паула, была сильная взбучка. Но это не
помогало, они снова тащили всё в дом. Могли принести кролика и кормить
его сеном со своих тарелок. А однажды Эля застукала Мишу, целующимся с
козой Маней. То ещё зрелище.
Как только дождь прекратился, дети вышли на улицу. Жанна с Мишей стали
собирать дождевых червей. Делали это они руками, складывали в
консервную банку. Что ожидало дальше этих несчастных созданий, Эльза не
знала. Её не интересовали странные увлечения родственников.
Она пошла в сад. Там как раз поспели ягоды смородины и после дождя они
источали невероятный аромат. Она шла по тропинке сада. Пригибаясь под
ветвями абрикос, груш, яблонь. Ноги её были босы. Пробираясь через ветки
бузины, за которой рос куст смородины, она боковым зрением увидела
какую-то проволоку и схватилась за неё рукой, чтобы отбросить с пути. Это
был миг, который изменил её жизнь на «до» и «после».
Кадры кино, которые она видит со стороны, вне своего тела, состояли из
отрывков. Миша, что-то кричащий. Её тело, как ватный матрас падает на
землю в замедленном темпе. Медленно, плавно касаясь мокрой земли.
Потом темнота. Какая-то давящая тишина. Вспышка. Огненный всплеск
вдали. И тела людей, которые затягивает воронка света. Снова темно. Снова
вспышка, как от фотоаппарата. Женщина в длинном платье, с покрытой
шалью головой стоит на возвышении. Она просто смотрит на Эльзу. Так
длится неопределённое время. Никто не сможет сказать в каком измерении
нужно считать, сколько длился этот взгляд. И снова вспышка. Снова
водоворот с человеческими голыми телами. Темнота. Слышны крики, плач