Пролог
Стая птиц пролетела над городом, образуя символ в виде галочки. Артур задумчиво посмотрел на профессора, затем перевел взгляд в окно на порхающих в небе ласточек и шагнул в нераспознанное до этого времени человеком пространство. Сначала он ощущал сильное покалывание на коже, словно его пронзали тысячи, а может и миллионы заряженных частиц небольшого напряжения; после поглотила черная томящая и пугающая пустота без разума и вкуса к жизни. Скачок через статический коридор и электромагнитное поле не был приятным. Неудивительно, ведь тело расщепляется на миллиарды атомов без ДНК и РНК, а потом вновь начинает регенерировать, спешно восстанавливая телесную оболочку, облачая в живой сосуд. Не ощущаешь время, теряешь разум и контроль над ситуацией, даже не существуешь несколько минут. Когда реакция распада нестабильных атомных ядер завершилась, последовала вторая фаза — испускание элементарных частиц в пространство, при этом выделяя ту самую энергию, которую Артур с Вячеславом так долго вычислял. В тот момент он уже не был самим собой. Артур стал сгустком, вращающимся в потоке элементарных частиц. Вне времени. Где-то среди электронов энергетических ресурсов, отскакивающих от преломления из-за градуса сдвига при вращении. Каждая его клеточка распалась на молекулы-атомы-потоки-комки, точно тромбы, и жила собственной жизнью. Отдельные элементы ощущались не силой разума, потому как пришлось констатировать его полное отсутствие, а единичными реалиями, вертевшимися возле потока энергии, за которым они следовали. Артуру пришлось пойти против всех известных научно-доказанных законов физики, химии и биологи, потому что разум был наделен особой памятью предков и будущих поколений, которые заполняли собой пустоты в мозговой активности. Этого никогда не узнает профессор, хотя он чувствовал его желание залезть к нему в голову и понять, откуда ему доступно то, чего не может понять человечество. Мозг Артура — архив информации прошлого и будущего. Может, однажды он узнает, почему наделен столь великим даром, но сейчас особенно важно спасти мать и Настю, а уж потом он будет задумываться над решением: сотворить будущее для глупого общества. Это эгоистично, но он как любой человек, хочет жить, а не провести отведенные годы в камере богачей, пытающихся извлечь информацию из клеток памяти его мозга.
Секундное удовлетворение и умиротворение, точно клиническая смерть. Он исчез. Не существует. И вдруг сокрушительная необузданная сила притяжения как магнит, только не тот, что висит на дверце его холодильника, гораздо более значительная, мощная и манящая, стягивала сгустки в атомы-молекулы, соединяя в клетки, и включала их память. Поток энергии обволакивал элементы, точно портной сшивал кожные покровы до тех пор, пока он в полной мере не ощутил собственное тело. Вернулся разум, восстановилась работоспособность нервных окончаний, призывая расщепленный ранее человеческий сосуд двигаться. Так он совершил первый шаг, окунаясь в неизвестность, но с памятью предков, чтобы попасть в те места, в которых они выживали, когда существовали в четвертом тысячелетии до нашей эры.
Регенерация завершилась. Яркий свет померк, но глаза Артура все еще ощущали ту теплоту бликов свечения от нахождения в пространстве потоков энергии, которая соединяла микроэлементы головы и структуры органа зрения. Ничего не видно. Вокруг темно. Спустя мгновение черный пласт растягивается в пятна, идет процесс фокусировки видимости. Смутные объекты проявляются постепенно как на фотопленке.
Он жив. Он дышит. Он вернулся. Он открывает глаза. Он смотрит. Он недоумевает. И его мгновенно выворачивает наизнанку. Трагедия, разыгравшаяся перед ним, как только зрение вернулось в норму, — дикари едят себе подобное человеческое существо, подвешенное на лиане за ноги на упругой ветке дерева. Голова его неподвижно свисала вниз, глаза полуоткрыты, тело, покрытое рваными ранами от выдранных кусков мяса, истекало кровью. Жестокая действительность далекого прошлого в отсутствие еды начала устанавливать порядки по признаку силы и распространять свою власть на каннибализм, не свойственный современному человеку. Не говоря уже о людях будущего. Хотя память услужливо подбрасывала картинки животных инстинктов древнего человека, разум все равно противился, а тело реагировало.
Голова шла кругом. Умом Артур понимал, что нужно бежать, но ноги, будто пустили корни в землю. Не двигаются, не могут. Теперь он, как никогда прежде, ощутил, что стал заложником собственного тела. Все, что Артур достиг таким трудом, может обернуться прахом в одну секунду. Но не ради смерти он явился в четвертое тысячелетие до нашей эры — ему жизненно необходимы они.