Егор отодвинул стул и предложил своей спутнице присесть рядом с Вячеславом. Он положил ей свою руку на плечо и в таком положении простоял, не двигаясь, пока Вячеслав не сделал знак другу, чтобы тот занял свое место за столом. Анастасия выглядела спокойной, будто бы считала ухаживания Егора, как нечто вполне нормальное, вовсе не требующее дополнительных пояснений, и не реагировала на знаки со стороны мужчины. Лицо Насти не выдавало повода к тревоге, но девушку явно что-то беспокоило. Было заметно, как она намеренно избегала любой возможности встречаться взглядами с людьми, сидевшими с ней за одним столом, включая спутника, с которым она пришла.
Какое-то время стояла тишина. Странная встреча всех не устраивала. Скорее удручала. Хотя стоит отметить, что двое пришедших чувствовали себя чуть смелее тех двоих, которые хотели покинуть некомфортное окружение. Когда тишина начала нервировать, Артур настойчиво посмотрел на единственную девушку в их мужской компании и обратился к ней с первым вопросом, который возник в его голове:
— Почему ваш выбор пал на балет? Детская мечта или стечение обстоятельств?
Анастасия медленно перевела взгляд на Артура и, на секунду, задумавшись, тяжело выдохнула, словно бы ее посетило неприятное воспоминание.
— Скажем так, у меня не было выбора. Родители рано ушли из жизни — автокатастрофа. Воспитывала меня тетя по отцовской линии. Она была не лучшим тренером в балетной студии, где проводила все свое время, соответственно там же находилась и я. И чтобы не терять даром времени, ей пришлось пристроить свою неожиданно свалившуюся на голову ношу к лучшему преподавателю школы танцев, так как запрещалось набирать в свою группу родственников. Наверное, я оказалась способной ученицей, раз выделилась среди воспитанниц и смогла пройти пробы для короткой роли в Большой театр. Несколько лет упорного труда принесли свои плоды — я получила роль примы. — Настя посмотрела на молодого ученого своими зелеными глазами и поправила завитки на голове. — Ну а вы, Артур, довольны вашей ролью?
— Мне достаточно того, что я могу изменить свой маленький мир и не обращать внимания на то, что происходит вокруг.
— Что ты подразумеваешь под словами «свой мир»? — вклинился в разговор Егор, заинтересовавшись не на шутку ответом Артура.
— Личный мир, Егор, строится из своих собственных идеалов и требований, — вмешалась Поланская. — Если ты способен стать счастливым в собственном творении, следовательно, выбрал правильный путь. Уверена, у заслуг Артура перед самим собой имеется определенная история и последовательная цепочка событий, если судить по тем обрывкам информации, что получает о нем публика.
— Неправильно выносить жизнь на всеобщее обозрение, — перебил Анастасию Артур. Он вдруг понял, что смотрит на балерину, не отрывая взгляда. Ему нравились ее неглубокие ямочки на щеках, густые ресницы и разрез глаз, но особенно его привлекало в ней — изящные движения телом и руками. По коже его змейкой пробежала дрожь, когда он поймал себя на мысли, что более не способен отвести от Насти взгляда, и был готов остаться в ресторане с ней вдвоем, только для того, чтобы любоваться ей, как нечто совершенным.
— Это слишком тяжело, если являешься политической или значимой фигурой, — наконец, подал голос Вячеслав. — Одного стремления недостаточно. Как спрятаться в своем мире, если собираешься принести пользу обществу?
— Не приносить ее, — тут же прозвучал категорический ответ Артура.
— Доставлять удовольствие только себе? — удивился Егор.
— Я не могу позволить себе личное удовольствие в своей профессии, — недовольно ответила Настя, сделав большой глоток белого вина. — Я живу ради того, чтобы через танец вызывать эмоции в людях. Ваша теория не нашла одобрения с моей стороны, Артур. Но я вам искренне завидую, если вы живете исключительно по своим собственным правилам и устоям. Одной веры недостаточно, чтобы воплотить в жизнь способ изоляции и покоя. Неужели вам никогда не хотелось стать членом гильдии ученых? Наставить их на путь праведный? Дать шанс себе раскрыть себя?
— Нет, — просто ответил Артур. — Мне не требуется их помощь. Я нужен Совету ученых, но не они мне.
— И почему ты так считаешь? – удивился Егор.
— Ни один из членов гильдии не способен дать мне толчок в развитии. В сложившейся непростой ситуации нашего поколения современные ученые не обладают достаточным количеством знаний прошлого времени, чтобы создавать нечто оригинальное. В их власти значимо только одно — не утратить способность развивать уже существующие технологии. Они готовы работать с предложенной им моделью, сложить ребус и возвысить ее, но в их умах напрочь отсутствует понятие отклонения от нормы. Ведь наука никогда не обращается к прошлому. Ученый мир сохранил резервное копирование в глубинах мозга, но утратил то ценное, что возвышало их над остальным людом — оригинальная идея. Их волнует лишь общественное мнение, поэтому они одержимы усовершенствованием, но никак не могут позволить себе вернуться к истокам и начать с нуля, посадить зерно и взрастить цветок, а не раскрасить лепестки многолетнего дерева. В погоне за совершенствованием технологий и редактированию программ, ученый консилиум потерял возможность увидеть мир будущего и показать его своему поколению.