Погрузившись в исследования, Артур совсем забыл о гостье в его кабинете. Он только почувствовал, как ее руки обняли его, когда он стоял к ней спиной, полностью погрузившись в исследования с помощью микроскопа.
— Спасибо, – поблагодарила Настя шепотом. — Показалось на мгновение, что, наконец, встретила достойного человека, как вдруг жизнь отнимает шанс узнать его ближе. — Она обиженно растянула уголки рта, утыкаясь лицом в его спину.
— Ни в этот раз, — твердо возразил Артур, поворачиваясь лицом к девушке и забрасывая ее руки себе на шею. — Выход есть.
Сердце Артура кольнуло острым кинжалом, когда он прочел в глазах Насти мольбу о пощаде. Словно бы она просила закончить ее жизнь в это самое мгновение. Казалось, она держалась из последних сил, чтобы не расплакаться, но все же не позволила себе проявить хотя бы намек на слабость. Они смотрели друг на друга как влюбленные, не отрывая взгляда и не смущаясь своих чувств. Настя осознала, что именно с этим человеком ей бы хотелось оказаться в самый тяжелый момент ее жизни, еще после ужина в ресторане, а Артур удостоверился, что не сможет больше никогда отпустить девушку, возбудившую в нем желание заботиться о ней и бороться за ее жизнь. Только ради матери Артур был готов жертвовать жизнью и годами, чтобы побороть самый ее страшный недуг. Но сегодня молодой ученый понял, что истинную боль он испытал, когда Настя произнесла слово «мне», отвечая на его вопрос о биоматериалах. Он уже в то мгновение знал, что не допустит иного исхода, кроме излечивания; счастье его зависело не только от науки, но и от этой юной прекрасной девушки с кудряшками. Только Анастасию Артур готов был впустить в свою жизнь и отдаться ей без остатка. Им целиком завладело чувство преданности, — и оно ему нравилось. Это как дышать: без нее нельзя — никак. Сначала болезнь матери стала смыслом его жизни, и вот теперь состояние Насти умножило его жажду действовать.
Губы их слились в едином желании принадлежать друг другу. Как бы больно не было Насте от диагноза, поставленного врачами, ей вовсе не хотелось уйти и не узнать, какого это быть с человеком, мысли о котором возвращались к ней с того дня в театре. Она засыпала, вспоминая его уверенный взгляд, и просыпалась с ощущением, будто он рядом и шепчет ей на ухо об очередном достижении. Настя знала об ученом в тени, читала о нем нелепые отрывки словами других великих людей — и уже только этот факт пробудил в ней интерес. А после она увидела его глаза, отражавшие и демонстрирующие ум не одного поколения — она была покорена оригиналом, словно бы он и был ее идеалом, будто бы его она так трепетно ждала. Ведь именно Артур стал причиной ее встреч с Егором, и он достойно выполнил свою маленькую роль в ее судьбе: они вновь встретились. Настя надеялась, придя к Артуру, что он скажет ей, вероятно врачи ошибаются, но на самом деле, болезнь стала поводом увидеть объект своего желания, чтобы убедиться, как много она теряет из-за разрастающейся с невероятной силой опухоли, и попрощаться с мечтой.
Очумевший от страсти, Артур поднял Настю на руки, посадил на краешек стола и, нащупав пульт, закрыл шторы своего кабинета. Резкими движениями он снял с нее платье и нижнее белье. Она не была способна сопротивляться — она лишь хотела подчиняться ему снова и снова, пока силы его не иссякнут. Он целовал ее губы и шею, вдыхал аромат ее волос, пьянел от одного только касания ее кожи. Ему казалось, что после слияния их тел, Настя найдет в себе силы бороться за свою жизнь, но понимал с каждым ее вздохом сквозь сдерживаемые слезы, что она прощалась, – и от этого злился на себя еще сильнее. Когда он замер в экстазе наслаждения, он так нежно прижался к ее груди, точно дитя пряталось в объятиях матери, ища защиту.
— Мне необходимо тебе показать кое-что, — срывающимся голосом говорил Артур, продолжая тесниться на ее груди. — Для тебя это будет сложный выбор, но ты должна будешь довериться мне.
— Хорошо, — ответила спокойно Настя, поглаживая своего мужчину по волосам. — Я готова слушать тебя, пока буду способна понимать.
Злость вновь обожгла молодого ученого. И он ничего не мог поделать с собой.
— Одевайся! — потребовал Артур, натягивая штаны и рубашку.