Настя посмотрела на Артура, не понимая столь резкой смены его тона и настроения. Две минуты назад она была счастлива в его объятиях, а теперь перед ней был совершенно другой человек — холодный и расчетливый. Она торопливо натянула платье и еле успела взять сумочку и надеть туфли, когда почувствовала, что Артур тянет ее за руку. Настя не поспевала, поэтому он взял ее на руки и вынес из «Сильмариона», усадил на пассажирское сиденье автомобиля и, не обращая внимания на дорожные знаки и светофоры, поехал в сторону своей квартиры.
Оба молчали всю дорогу, пока Артур не распахнул двери своего дома перед Настей и не провел ее в комнату, где лежало холодное обездвиженное тело его матери.
Пораженная и в тот же момент растерянная Настя подошла к кровати. Она посмотрела на бледную женщину с закрытым глазами, обвела взглядом ее безволосую голову и худое тело. Датчики показывали замедленный ритм сердца. Судя по данным приборов, пульс у женщины почти отсутствовал.
— Мне пришлось понизить температуру тела, чтобы замедлить процесс клеточного субстрата и распространения пораженных клеток, — объяснил Артур, подойдя ближе и, взяв Настю за руку, с любовью сына посмотрел на женщину. — Это моя мать, — добавил он, но Настя и так поняла по глазам парня, кем являлся для него человек, мирно спящий на этой кровати.
Показывая Насте мониторы нескольких приборов, Артур параллельно объяснял процессы своим избалованно-научным языком. Ей порой было тяжело понять роль каждого показателя, легко слетающего с языка Артура, но основную суть она все же уловила. Казалось, он сейчас говорил не с балериной, а профессором наук. В течение часа он подробно поведал ей о болезни матери, ходе ее развития. Он пытался всячески донести до Насти слова о возможности замедлить течение распространения вируса, что напрочь забыл про вторую часть его исследований — лекарство и способ, который он изучал.
— Ты погрузил мать в состояние анабиоза, потому что не нашел лекарство? – перебила его Настя. Ведь он столько говорил о возможности, но ни единого слова о вакцине.
— Нашел, — признался Артур и отвел глаза в сторону. — Но, для его синтеза придется на время покинуть этот мир.
— Ты смеешься надо мной, Артур? — не поняла Настя.
— Нет, – обиженно ответил Артур. — Мне нужно немного времени.
Настя почему-то побледнела. Она вдруг осознала, что Артур говорил совершенно серьезно. Не было в его словах лукавства или обычного человеческого желания поддержать в ней огонек жизни. Он беззаветно верил в то, что произносил. Похож Артур был на ребенка, которого только что отругала мать, и от этого был еще прекраснее. Настя обняла молодого человека и, поцеловав, проговорила:
— Никогда, Артур. Мой ответ «нет». Я запрещаю тебе думать о том, чтобы испытывать свои вирусные технологии на мне. Мать твоя не могла тебе отказать, потому что ты не имел возможности спросить ее. Но я в здравом уме и твердой памяти прошу тебя подарить мне несколько месяцев счастья, а потом отпустить. Артур, милый, пойми, я не могу бросить балет. Даже думать об этом тошно! — на выдохе произнесла Настя. — Погрузив меня в искусственную кому, ты уничтожишь то, что я создавала годами: репутацию, связи, тело. Я буду танцевать, пока у меня не иссякнут силы, до тех пор, пока я не слягу и не исчезну. И теперь я эгоистично не могу тебя покинуть, потому что только что обрела.
— А через два месяца сможешь? — хмыкнул Артур. — Оставишь меня с разбитым сердцем и полным сожаления от того, что ничего не сделал, хотя мог исправить ситуацию и излечить тебя?
— Но ты не можешь, — тихо прошептала Настя. — И уйдешь.
— Это необходимо, — также тихо ответил Артур. — Но ты не заметишь моего отсутствия.
– А ты? – обратилась к нему Настя с бесконечным блеском жалости в ее глазах. — Сколько пройдет времени? Год? Пять? Без меня.
Артур не хотел отвечать, потому что понял, что он не сможет переубедить слишком целеустремленную и строптивую женщину, какой и была Анастасия Поланская. Он только прижал ее к груди и наслаждался минутами счастья. Как бы он не поступил, ее в любом из вариантов не будет рядом. Он все равно будет бесконечно скучать по ней, и мечтать долгими ночами в одиночестве о единственной женщине, тронувшей его черствое сердце.
— Хорошо, — согласился Артур. — Я буду уважать твой выбор.
Перед выходом из комнаты, в которой смирно спала мать Артура, Настя посмотрела на нее еще раз. Только сейчас ее отчего-то напугал обезображенный вид тела женщины, ее исхудавшие руки обтянутые кожей, впалые щеки и провалившаяся грудь. Она лишь на миг задумалась над предложением Артура, но тут же прогнала любую посетившую ее мысль относительно сохранения телесной оболочки посредством технологий.