— Сожаление — вариант значительно хуже, — задумчиво произнес Артур и с серьезным выражением лица принялся за потоки энергии.
Глава шестая
Под вечер в лаборатории появилась Настя. Вид ее насторожил молодых людей. Бледная, точно только что выкрашенная стена, девушка прошла внутрь и опустилась на диван. Руки ее устало опустились на колени, не подавая признаков жизни. Казалось, Насте было дурно от одного только освещения в этой комнате. Она тихонько опустила голову на поперечную ручку дивана и прикрыла глаза.
Вячеслав поспешил налить воды из графина, пока Артур снимал с девушки туфли, и осторожно положил ее тело на диван. Анастасия была без сознания несколько минут, но этого времени хватило Артуру для осмысливания твердости его намерений в отношении судьбы Насти. Опухоль была слишком больших размеров и не оставляла больше шансов, а широкое распространение метастаз в голове и легких с каждым днем уменьшало надежу на нормальное функционирование организма. Но он не смел забрать у нее возможность выступить последний раз на сцене — иллюзию, потому что ради жизни ее человеческой оболочки он и так много у нее отнимает. Артур боялся себе признаться, что от его решения зависит смысл ее жизни. И будет ли смысл иметь место для Насти без сцены и спектаклей, когда она положила ради детской мечты на алтарь всю свою прежнюю жизнь и старания?
Пришла в себя Настя не сразу, долго лежала, чувствуя непрекращающееся головокружение. Она толком не могла рассмотреть две фигуры, нависающие над ней. Один человек смачивал ей губы, другой обтирал лицо и растирал виски. Она просто прикрыла глаза и тяжело выдохнула. Даже мысль ни одна не посмела ее тревожить. Тело ее через какое-то время взяли на руки и положили на сидение автомобиля — это она поняла по жужжанию двигателя и хлопающим дверям. Ехали они не долго, но состояние ее было таким уничтожающе тяжелым, что Настя до сих пор понятие не имела, кто ее переносил и куда везли. Она лишь надеялась, что ей помогут. Вскоре она уснула, как только голова коснулась подушки, но почувствовала омерзительно сладкий вкус, гуляющий по ее венам – эдакая редкая форма наслаждения разнообразила ее пагубное состояние. Когда Настя открыла глаза, первое что она увидела — потускневший взгляд Артура, направленный на нее. Настя постаралась улыбнуться, но улыбка получилась какая-то вымученная.
— Ничего не говори, — попросила она тихо. — Лучше приляг рядом и расскажи про аномалию. Мне кажется, что рядом с тобой я становлюсь чуточку лучше.
— Настя, ты и так совершенство, —– с разочарованием в голосе отвечал Артур. – Боль ушла?
– Меня больше беспокоит та боль, что у тебя внутри, – томно говорила она, кладя ладонь на грудь Артура. — Я вдруг осознала, что за несколько месяцев сделаю из тебя самого несчастного человека. Это мое личное поражение и наивеличайший эгоизм.
— Поговорим об этом после спектакля, — успокаивал ее Артур, ложась рядом и обнимая за талию. – Может, хочешь съесть что-нибудь?
— Нет, — утвердительно дала ответ Настя. — Будь рядом. И этого на сегодня достаточно.
Голос Артура убаюкивающее рассказывал про чистый поток энергии, какие-то частоты и волны, потом стал фоном и унес Настю в странные сны, в которых было слишком чисто и ясно показана трансформация души после смерти. Она видела образы, но не чувствовала их, наблюдала за движением, но не ощущала скорость. Мир замер в одном мгновении, точно бы вновь прибывшего. Она заметила его в ореоле свечения, и казалось, будто бы знает его. Глаза ее широко раскрылись, когда перед ней возникло ее собственное лицо, пропускающее через себя лучи яркого освещения, точно позади нее располагалось солнце, но не жгло. Застыв в изумлении и смотря на себя со стороны, она почувствовала, что растворяется.
Тело ее обтекало потом, когда Настя открыла глаза. Рука Артура по-прежнему обнимала ее за талию, словно бы так он мог ее строже контролировать. Голова его была запрокинута назад, чтобы не дышать ей затылок. Настя повернулась к нему лицом, и некоторое время наблюдала за его мирным сном. Ей становилось тошно от одной мысли, что она будет делать его несчастным день ото дня, пока не покинет этот мир. Душа ее рвалась на части, плакала и мучилась, но она должна была оставить Артура. Конечно, Настя не думала, что времени у нее осталось немного, но в течение репетиции она начала задыхаться. Пусть она справилась с дыханием и сумела восстановить нужный темп и ритм, но непрекращающуюся боль в голове и в спине она заглушить не могла. Кости ее до сих пор ломило, словно бы ей прямо сейчас выворачивали каждый хрящ. Неужели, столь резкое ухудшение ее самочувствия из-за интенсивных движений и танцев? Другого логического объяснения Настя не могла придумать в оправдание своего состояния. Те, кто знал Настю, могли сразу же сказать, какой избалованной эгоисткой была эта женщина, но, не смотря на противоречия внутри и ноющее сердце, решимость сбросить с Артура оковы ее собственного бремя возымело невероятно сильный эффект. Ей нужно было лишь попрощаться с Артуром, как бы больно ей потом не было. Артур был прав в том, что она оставит его с разбитым сердцем и полным сожалений через несколько месяцев, но Настя упорно отрицала очевидный факт. Даже сейчас было уже поздно, но возможно она верила, что без нее ему будет куда проще вернуться к рутинной работе и не отвлекаться ее постоянными обмороками от его исследований. Только сейчас Настя увидела истинную картину происходящего, ухватилась за мысль и осмыслила ее: Артур должен будет уйти, может, через неделю, а может, через две на несколько месяцев или лет в прошлое. Да, она действительно не ощутит его исчезновение, но ведь он будет жить в другом времени свой долгий отрезок определенного пути, когда она будет еще жива в настоящем. Настя свято верила, что проекция в прошлое с неопределенной датой возвращения изменит Артура, подарит ему новые ощущения, осмысление и желания — у него будет время забыть ее. Ей вовсе не хотелось знать, что произойдет после длительного путешествия, она всего лишь дает ему возможность дышать полной грудью и не быть обремененным ею.