Чем больше Настя смотрела на спящего Артура, тем больше понимала, как трудно прощаться. Она все думала и думала, что скажет ему после выступления, как объяснит ему свое желание сделать его свободным, как будет смотреть ему в глаза и разбивать сердце. «Обворожительно прекрасна и устрашающе жестока. Дьявол воплоти», – так ее прозвало общество. Не так уж и ошибались люди на ее счет, ведь, по сути, они были правы, считая, что у Насти нет сердца. Она вовсе не была добра к человечеству. Скорее осуждала каждого, кто встречался на ее пути, смеялась им в лицо без единого намека на уважение — будь он млад или стар. Ей претило иметь что-либо общее с угнетенным обществом, безнравственно тратящим время и деньги на пустую роскошь и обогащение еще более значимых приматов, чаще растекающихся на стульях от переизбытка лишнего веса в своих кабинетах. Настя ценила жизнь и поклонялась таланту, почитала ум и стремление к познанию, ценила тягу к величию только тех, кто заслуживал быть наверху цепочки — способные к развитию люди, как интеллектуально, так и технически, несущие в себе благие цели для общества в целом через науку и мышление. Артур был одним из тех людей, чью мощь мыслительного процесса Настя признавала, не будучи еще знакомой с ним. Он уже тогда заслужил ее глубокое уважение, олицетворяемое, как поклонение идеалу общественности. Она нисколько не сомневалась в его умственных способностях, поэтому легко поверила в то, что Артур сможет открыть путь в прошлое, вернет миру утраченные элементы и останется в тени, работая над следующим грандиозным проектом под названием «Будущее». Какое оно будет это будущее? Найдет ли он его полное перспектив или сожалений? Межпланетные или межгалактические связи будут восстановлены? У Насти было столько вопросов, но на них ответы ей получить не суждено. Важен только один единственный человек — Артур, спящий рядом и обнимающий ее, точно она — самое ценное сокровище, что когда-либо было в его жизни.
Чтобы не разбудить Артура, Настя тихонько отодвинула его руку и выползла из объятий. Ей хотелось сделать для него нечто приятное вроде завтрака в знак благодарности и заботы о ней. Готовила она в последний раз давно, но не потому, что ей не нравился процесс, а по причине постоянных репетиций и гастролей по разным уголкам планеты. Признаться, в холодильнике Артура выбор продуктов был невелик, но все же кое-что можно было использовать для приготовления еды. Настя вдруг поймала себя на мысли, что ее магнитом тянет в ту отдаленную комнату, где лежала мать Артура. Сколько бы она не боролась с желанием остаться у плиты, любопытство взяло верх, и она направилась в обособленное помещение. Возле двери Настя услышала жужжание датчиков, повернулась было назад, но резко дернула ручку и вошла в комнату. Ей не давала покоя мысль, что чувствует женщина, погруженная в кому, ощущает ли покалывание при прикосновении к ней. Она подошла к кровати и провела пальцем по руке Анны, подмечая в уме холодность ее кожи. Губы женщины были синими, словно она только что искупалась в ледяной воде. Почти такого же цвета казались веки, плотно накрывшие впалые глаза, которые украшали густые черные ресницы. Она не видела Анну живой и цветущей, но по очертанию скул, разрезу глаз и пухлости губ женщины представляла ее себе с очаровательно ранимым детским лицом, хрупкой и чересчур нежной, похожей на фарфоровую куклу, украшавшую витрину дорогого магазина. Настя улыбнулась своей фантазии и перевела взгляд на прибор, способный регенерировать молекулы ткани. Как этот процесс проходил, Насте оставалось только догадываться.