— Кажется, тебя впрямь заинтересовало, как происходит оздоровление молекул! — по-доброму усмехнулся Артур, подходя к Насте и положив ей руку на плечо. — Я покажу тебе его действие в лаборатории.
— Молекулы регенерируют самостоятельно или поглощаются?
— Создается определенная щелочная среда, насыщенная углекислым газом, в которой пораженные молекулы слабеют, разрушается зависимость. На такую тощую и рыхлую молекулу, назовем ее «пьяной молекулой», можно влиять и формировать новые связи и обогащать ядро, ведь при взаимодействии с кислотами и кислотными оксидами происходит реакция нейтрализации. Восстановившаяся молекула теряет форму через несколько часов при сильной интоксикации организма, но регенерация — процесс непрерывный, поэтому после разрушения вновь запускается процедура обогащения.
Настя повернулась к Артуру и, взяв его за руку, вывела из комнаты. Сердце ее колотилось, будто она пробежала только что стометровое расстояние на время. Каждое его слово ранило и в тот же момент излечивало. Она чувствовала, что не просто зависела от него умственно и физически, а пропитывалась им целиком, запускала в него корни и прочно устанавливала связи, чтобы после их нельзя было порвать. Бесспорно, Настя была озадачена, но влюблена в этого мужчину. Вся она должна была принадлежать ему, но не могла выносить щемящей боли внутри, осознавая, что она сама является причиной всех несчастий.
Губы ее дрожали, когда она встала на цыпочки и поцеловала Артура. В глазах показались непрошенные слезы, будто бы специально усугубляя ситуацию. Она так хотела его, но уже не понимала, выдержит ли ее сердце нагрузку от сильного возбуждения. От нехватки воздуха, Настя начала кашлять и не могла остановиться, пока Артур не надел на нее кислородную маску. Жизнь ускользала от нее каждую минуту, приближала страшный момент.
— Я должна станцевать Одетту, – настаивала Настя. – Пожалуйста, Артур, достань мне эфедрин.
— Нет, – грубо осекся Артур. — Наутро ты не проснешься.
— Пожалуйста, — простонала Настя. Из глаз ее капали слезы.
Артур сжал ее в своих объятиях и беззвучно простонал. Сутки Настя пролежала под регенерирующим молекулы аппаратом, чтобы иметь способность двигаться и танцевать всего на несколько часов, благодаря чему в четверг появилась на публике в прекрасном расположении духа с румянцем на щеках. Движения ее были отмечены грацией и неким превосходством, казалось, будто не она подстраивается под танец, а танец под нее. Партнер кружил ее по сцене, и был сильно удивлен легкостью ее движений. Эмоции на ее лице сменялись в такт музыке, будто каждая мускула переживала свою личную трагедию. Тело ее было напряжено и группировалось при каждом прыжке или повороте. На поверхности блеска ее глаз отражалось удовлетворение своей работой, но в глубине души Настя понимала, что это был непостижимый конец ее славы. Она прогоняла угнетающие мысли, прикрывая их азартом пылкого воодушевления ее эмоционального состояния по отношению к героине, которую она танцевала, и была бесконечно благодарна Артуру за возможность, которую он ей подарил. Настя периодически поглядывала в сторону ученого, замечая в нем то, что упускала раннее – он смотрел только на нее и тихонько завидовал тому парню, который чувствует ее настолько глубоко, поразительно вожделенно касается и поднимает в танце. Артур ощущал между ними совершенно особенную связь, но не понимал, что они лишь хорошие актеры, способные работать в паре, чувствовать музыку и передавать эмоции, которые требует показывать произведение.
Вячеслав и Артур сидели на первом ряду, смотря балет с близкого расстояния. Оба были изумлены, на что была способна Настя, как раскрывался ее талант. Ни одна прима не сможет ее заменить – то, что стало понятно после сегодняшнего триумфа на сцене. И не только Артур будет нуждаться в Насте, но и театр с его публикой. Несомненно, режиссеру придется изрядно постараться, найти новую столь талантливую балерину в пару молодому, подающему надежды и бесконечно влюбленному в нее партнеру.