— Отвези меня в больницу, — сбившимся голосом просила Настя. — Тебе нельзя видеть, как я умираю.
— Не буду наблюдать за твоей смертью, — пообещал Артур. — Я еще раз должен увидеть, как ты танцуешь. Ты можешь ненавидеть меня после, но не сегодня. Прости, милая.
Настя сделала попытку подняться с кровати, но упала прямо ему на руки.
— Нет, — умоляла девушка, теряя окончательно контроль над своим телом.
Артур отнес Анастасию в комнату, где лежала его мать. Он поставил вторую кровать и подготовил заранее всю необходимую технику. Через вены установил регенерат и запустил процесс обновления молекул, затем подключил суточный мониторинг сердца для контроля его бесперебойной работы и присел на край кровати.
В глазах Насти было столько отчаяния и непонимания, отчего Артур зажмурил глаза. Он убрал волосы с ее лица и осторожно спрятал их за уши. Снял с девушки все украшения и положил их на тумбочку. Провел рукой по телу и осмотрел вновь появившиеся пятна на изменившей цвет коже.
— Я не могу тебя потерять, потому что люблю. Мне важно, чтобы ты это помнила, когда проснешься. Даже представить себе не мог, что кто-то в моей жизни может столько значить для меня. Ты, Настя, изменила сама того не желая всю мою жизнь, перевернула своим появлением все с ног на голову, украла мое сердце и собралась оставить меня? Но я тебе не позволю так бесследно и запросто уйти. Слышишь? Никогда! Чтобы не происходило в другом времени и сколь бы долго я не отсутствовал, это не изменит моих чувств к тебе. Конечно, я уверен, — тяжело вздохнул Артур. — Что буду скучать по тебе и томиться в мечтах о встрече с тобой. Но раз от меня требуется такая плата, чтобы быть с тобой, то я готов заплатить ее. И мне бы очень не хотелось, чтобы ты думала, что я не способен спасти тебя и пройти с тобой весь путь от начала до конца.
Артур прикоснулся губами к губам Насти. Глаза ее были широко раскрыты, но в них больше не было отчаяния, как и не было слез. Тело ее пронзало жгучей и нарастающей болью, точно она получала удары плетьми, причем сразу несколькими. Ей вдруг стало безразлично: уснет она или покинет этот мир, лишь бы прекратилось истязание организма и перестало выкручивать ей суставы. Настя закрыла глаза и вдруг почувствовала, как начала падать температура ее тела, как легко ей стало дышать с замедленным ритмом, как боль постепенно истощалась и прояснялась голова. Как она мечтала, чтобы со страданиями было покончено, и, в конечном итоге, получила желаемое.
Выходя из комнаты, Артур погасил свет и уехал обратно в «Сильмарион». Это было единственное место, где он мог не думать о том, как ему тяжело в эту минуту, – здесь он мог полностью погрузиться в работу и, в конце концов, разобраться с потоками. Он предчувствовал, что день перехода во времени приближается и стремительно затягивает его продолжать исследования. Через несколько дней Артур свяжется с профессором Келлагом и вызовет его к себе, чтобы обсудить суть эксперимента и возможности его исхода. Ему необходимо получить одобрение Киттинга для последующего вынесения на Совет ученых вопроса о возвращении миру трех элементов. Артур надеялся, что у профессора появятся идеи, каким именно образом можно преподнести информацию консилиуму и публике, чтобы иметь в запасе время для синтеза вируса и внедрение его пораженное тело матери и Анастасии. Ему было необходимо убедиться в успехе эксперимента борьбы с болезнью, а после обнародовать материал. Артур, бесспорно, понимал, чем чревато воспроизведение вируса, способного искоренить истоки болезни – потерей миллиардов рублей чиновниками. Ведь на здоровье людей зарабатывается и держится неплохой процент экономики страны, как в целом на поддержании пагубных привычек молодежи в распространении алкоголя и наркотиков. Многое придется изменить в этом мире, но первостепенно необходимо положить начало переменам и двигаться к лучшему миру мелкими шажками, чтобы ни в коем случае не допустить ошибку, которая будет стоить не только профессии, но и жизни самого ученого, а также его близких родственников.
глава седьмая
Через сутки Вячеслав с Анной Васильевной появились на пороге квартиры Артура. По дороге на Мосфильмовскую мать и сын разговаривали в основном о душевном состоянии отца Вячеслава. Анна Васильевна умоляла сына быть благосклонным к его годам и постараться вновь сблизиться. Вячеслав не ставил стену между ними, причиной всему был старший Багратионов, смолчавший однажды и продолжающий ждать первого шага от сына.