Анна Васильевна не видела Артура с того самого дня, когда ушла из «Сильмариона» и когда ее сын принял решение покинуть пост акционера научного института. В тот переломный момент разум оказался выше желаний, и женщина поняла то, что не способен был понять ее муж: она обязана отпустить сына и дать ему возможность самому определить, какой должна быть его жизнь и выстроить ее по своему усмотрению. Неудивительно, что Анна Васильевна нервничала и мучилась в непонимании, по какой причине Артур вновь захотел поговорить с ней. Ей казалось странным, что ее позвали в то место, куда Артур никого и никогда не приглашал. Перед входом она остановилась и, томясь в смятении, несколько раз тяжело втянула воздух.
Вячеслав не рассказал матери ничего того, что не мог бы ей поведать Артур. Скорее, он хотел, чтобы суть эксперимента изложил сам Артур, и возможно, ответил бы на все вопросы, которые возникнут в голове женщины. Сын не сомневался в матери, но предпочел остаться настроже.
Сердце Анны Васильевна билось в неровном ритме и вопреки ожиданиям, она увидела то, что не поддавалось логике: дверь открыл знаменитый и глубокоуважаемый профессор Келлаг. Он, жестом руки, пригласил женщину войти в квартиру. Глаза его были чистыми как бездонные озера, светились настоящим голубым цветом. Анна Васильевна несколько раз моргнула, чтобы удостовериться, что зрение ее не подводит. Анна Васильевна предчувствовала, что сегодня случится нечто невероятное, раз перед ней появился человек, которого почитал весь мир. Хотя Артур никогда не был поклонником гильдии ученых, но по какой-то причине Келлаг Киттинг прибыл из-за границы. Это ясное осознание пугало женщину.
— Д-добрый день, — несмело произнесла Анна Васильевна, когда оказалась внутри комнаты. Артур стоял возле стола и что-то писал на бумаге. Он не сразу заметил Вячеслава и его мать, а когда вернулся из умственных подсчетов, поспешил одарить гостей улыбкой.
— Проходите скорее, Анна Васильевна, — торопливо приглашал Артур, подводя женщину за руку к столу. На поверхности лежало множество планшетов, на экранах которых светились формулы, и вдоль и поперек исписанные листы бумаги. Монитор компьютера тоже показывал некие диаграммы и зависимости, но пока женщина не понимала, что это за расчеты. — У меня для вас имеется чрезвычайно важное задание. Только вы должны мне пообещать, что оставите в секрете то, что сегодня произойдет.
Анна Васильевна кивнула, в недоумении смотря то на Артура, то на сына, то на профессора. В глазах ее плескалось недоумение, приправленное страхом. Кажется, сегодня произойдет прорыв, который эти трое скрывали от всего мира и «Сильмариона». Анна Васильевна дала слово Артуру, что от нее никто ничего не узнает. Это обещание начало жечь пламенем в венах, когда женщина смотрела на мужчин, предчувствуя беду.
— Что здесь происходит, Артур? — не выдержала молчания Анна Васильевна, обращаясь к молодому ученому. — У вас такие лица, что я начинаю сожалеть об обещании. Что вы трое натворили?
Профессор Келлаг спокойно сел в кресло и направил свой взор на Артура. Он ждал ответа, продолжая тяготить тишину. Ведь не только Анна Васильевна не понимала о замысле, он тоже не знал, в какое направление уйдет эксперимент. Все его мысли были о новом изобретении, которое потрясет мир, но до сей секунды не представлял, что событие, которое сегодня случится уничтожить его веру в нынешнюю науку. Ответ Артура вызвал головокружение сродни состояния прострации, где трудно было уловить, что являлось реальным, а что — плодом воображения. Его широко раскрытые глаза хорошо демонстрировали неподдельное удивление, в то время как молчание подтверждало, на какой сильной стадии потрясения находится Киттинг. Руки его вдруг начали трястись, а в глазах показались слезы. Он не мог поверить, что в принципе возможно сотворить механизм, о котором вскользь упомянул Артур.
— Анна Васильевна, — обращался Артур к женщине. — Мы с Вячеславом ненадолго уйдем из настоящего времени. Исчезнем.
— К-куда? — не поняла женщина, широко распахивая глаза как у совы, выглядывающей из дупла.
— В далекое прошлое, — тихо ответил Вячеслав.
— И как далеко? — задала вопрос Анна Васильевна, не совсем сообразив, что только что произнес ее сын.