Киттинг некоторое время изучал информацию на планшете и расчеты на бумажном носителе, соображая и складывая в голове мозаику. Каждую формулу он смаковал в небывалом удовольствии, создавая в голове картину, которая не могла не восхищать.
Пока Артур прощался с матерью и Настей, Вячеслав успокаивал мать, вселяя в нее надежду на идеальный исход. Анна Васильевна выдела гордость сына, слушала его доводы, но ее мальчик будет находиться вне времени, и ее как мать, страшило потерять ребенка в ходе эксперимента. Она поняла, как ждал Вячеслав назначенного часа, чтобы проявить себя, чтобы быть с Артуром в момент великой победы над человеческим разумом.
Анна Васильевна обняла сына и дала свое согласие, видя в его глазах огонь, который давал силу им обоим.
***
Ушли. Анна Васильевна смотрела на пустое место, где только что стоял ее сын. В глазах стояли слезы, только не ясно: от радости они были или от горя. Женщина подобрала с пола одежду Вячеслава и прижала к груди, ощущая внутри невосполнимую потерю. Она не могла знать, вернется ее сын или навсегда останется в прошлом. Хотела верить, что он жив. Запрещала себе думать о том, что оболочка его растворилась где-то между временами, исчезла, как будто Вячеслава не существовало.
— Добрались ли они? — задумчиво спросила Анна Васильевна саму себя. Она не ожидала, что профессор отреагирует и даст ответ.
— Еще рано, — прозвучал строгий голос Киттинга, поглядывая на время. — Искажение не выпустило из пространства оболочки. Сейчас это простейшие сгустки, даже не клетки.
Профессор снял с запястья часы и положил на стол перед собой. Каждая минута стуком барабана отбивалась в его голове. Эксперимент длился уже шесть минут. Судя по расчетам, сто двадцать секунд ушло на трансформацию и регенерацию. И четыре минуты славы в прошлом, равные двадцати дням в настоящем. Он не думал о смерти. Исключительно положительный исход — то, чего ожидал Келлаг. Нет, не может быть иначе. Артуру необходимо время. Келлаг не хотел признавать, но его вдруг охватило небывалое волнение сродни тревожного звоночка об опасности. Там, в далеком прошлом происходит что-то нехорошее. Он это чувствовал сквозь пространство. И такое мерзкое, липкое чувство выгоревшей славы прошло сквозь все тело, отзываясь дрожью. Падать будет слишком тяжело, как бы не хотелось летать. Поэтому нельзя думать о худшем. Артура ждут в настоящем не только, чтобы изменить мир. Келлаг понимал, что основа теории Боровикова и того, что творит сейчас ученый, реализуется исключительно для борьбы с болезнью близких ему женщин. Никогда тот не пошел бы на вынужденные меры ради общества. Только болезнь матери и любимой девушки побудили Артура действовать, рисковать и отдать знания миру. Непонятно, какого труда ему стоило позвать его, профессора Киттинга, внести изменения, но как легко тот расстается со славой пьедестала, на котором он должен сиять.
Келлаг подошел к кровати Анастасии и надменно посмотрел на хрупкое бледное тело девушки. Великая балерина, почти как сам Келлаг, удостоилась чести стать возлюбленной единственного светлого ума во всем мире. Две половинки одной чаши, составят сосуд и воспроизведут на свет идеального гения. Жаль, что профессор не увидит совершенство: ум и беспрекословный талант с душой и чувственностью.