— Я сохраню ваш секрет, Анастасия Поланская, — обещал Киттинг. — Вы должны занять свое место и вернуть в балет эмоции, которых лишены остальные актеры.
Киттинг уставился на монитор, наблюдая, как проходит регенерация молекул в теле, а потом профессор вдруг бросил взор на худую, съеденную болезнью женщину, и с любопытством затормозил на ее лице взгляд. Он неожиданно для себя, как будто какая-то сила извне потянула его к кровати Анны Боровиковой, подошел, сел по-турецки и взял ее за руку. Первый раз в жизни Келлаг почувствовал необъяснимый доселе покой, точно в этой женщине было сокрыто его собственное отражение. Ему еще предстоит разобраться, что за мощный магнит его притянул, но ее рука сулила веру.
Время летело, увеличивая минуты, но Артур с Вячеславом все не появлялся. Месяц превратился в три, потом в шесть. Анна Васильевна не сводила глаз с потоков, которые были подготовлены к возвращению ее мальчиков, но их не было, когда прошло уже больше часа.
— Год, — на выдохе произнесла Анна Васильевна. — Профессор, что могло пойти не так?
— Это мы узнаем только, когда Артур и Вячеслав вернутся.
Через сто десять минут после начала эксперимента в квартире вдруг включился свет. На часах было без десяти минут два часа дня. Профессор и Анна Васильевна вскочили со своих мест, и в шоковом состоянии посмотрели друг на друга. Сначала заработали все электроприборы в доме, потом в глаза ударил резкий луч света, ослепляя и Келлага, и Анну Васильевну своей яркостью. А после появился смазанный овал, больше похожий на пленку. Профессор, сбросив оцепенение, подбежал к столу и начал управлять потоками. Анна Васильевна скрылась в комнате, чтобы проверить, не дало ли сбои медицинское оборудование, к которому были подключены женщина. Она вколола обеим женщинам препарат. Понижающий температуру тела, чтобы Настя и Анна не проснулись, перегрузила регенерат, чтобы процесс обновления молекул не прекращался, выдернула из розетки суточный мониторинг сердца. Когда перепады закончились, Анна Васильевна включила аппарат, и, немного понаблюдав за женщинами, вернулась к Келлагу.
Выходное светящееся пятно увеличило свои размеры, приобрело окрас розоватого цвета. Маленькие искры освещали края, придавая оболочке совершенно необъяснимое очертание. Его контуры постоянно менялись, соединяя ткань. Сначала появилась рука, затем вырисовалась грудь, дополняя структуру элементами и превращая ее в тело. Второе пятно внезапно ослепило глаза, постепенно сбавляя краску и трансформируясь в оболочку.
— Вернулись, — прошептал профессор Келлаг, продолжая удерживать потоки внешней энергией.
Глава 8
Четвертое тысячелетие до нашей эры. Прошлое. День 1
Стая птиц пролетела над городом, образуя символ в виде галочки. Артур задумчиво посмотрел на профессора, затем перевел взгляд в окно на порхающих в небе ласточек и шагнул в нераспознанное до этого времени человеком пространство. Сначала он ощущал сильное покалывание на коже, словно его пронзали тысячи, а может и миллионы заряженных частиц небольшого напряжения; после поглотила черная томящая и пугающая пустота без разума и вкуса к жизни. Скачок через статический коридор и электромагнитное поле не был приятным. Неудивительно, ведь тело расщепляется на миллиарды атомов без ДНК и РНК, а потом вновь начинает регенерировать, спешно восстанавливая телесную оболочку, облачая в живой сосуд. Не ощущаешь время, теряешь разум и контроль над ситуацией, даже не существуешь несколько минут. Когда реакция распада нестабильных атомных ядер завершилась, последовала вторая фаза — испускание элементарных частиц в пространство, при этом выделяя ту самую энергию, которую Артур с Вячеславом так долго вычислял. В тот момент он уже не был самим собой. Артур стал сгустком, вращающимся в потоке элементарных частиц. Вне времени. Где-то среди электронов энергетических ресурсов, отскакивающих от преломления из-за градуса сдвига при вращении. Каждая его клеточка распалась на молекулы-атомы-потоки-комки, точно тромбы, и жила собственной жизнью. Отдельные элементы ощущались не силой разума, потому как пришлось констатировать его полное отсутствие, а единичными реалиями, вертевшимися возле потока энергии, за которым они следовали. Артуру пришлось пойти против всех известных научно-доказанных законов физики, химии и биологи, потому что разум был наделен особой памятью предков и будущих поколений, которые заполняли собой пустоты в мозговой активности. Этого никогда не узнает профессор, хотя он чувствовал его желание залезть к нему в голову и понять, откуда ему доступно то, чего не может понять человечество. Мозг Артура — архив информации прошлого и будущего. Может, однажды он узнает, почему наделен столь великим даром, но сейчас особенно важно спасти мать и Настю, а уж потом он будет задумываться над решением: сотворить будущее для глупого общества. Это эгоистично, но он как любой человек, хочет жить, а не провести отведенные годы в камере богачей, пытающихся извлечь информацию из клеток памяти его мозга.