Миновало еще три месяца, сменив не слишком жаркое лето на дождливую осень. Деревья почти все без исключения сняли свою желто-красную одежду, обнажаясь и становясь стройнее день ото дня. На просторных улицах растекались лужи, а от затяжных ливней, превращались в искусственные озера. Холодный ветер ударял в лицо и спутывал волосы. Артур не любил это время года. Ему было бесконечно отвратительно находить любое блаженство радости за пределами его лаборатории или квартиры. Он любил одиночество и с большим трудом выпрашивал его у коллег, но дорожил его каждым мгновением. Артур чувствовал то, что чуждо было людям — трепет внутри, требующий кормить его больше и больше, чтобы получить выброс энергии человеческого тела, способный пробить брешь в пространстве, и направить отслоенную материю, распавшуюся на миллиарды частиц, по средствам использования инфракрасной высокочастотной ударной волны в далекое прошлое или неизведанное будущее. Молодой затворник полностью овладел способностью расщеплять живой организм на атомы и частицы, но никак не мог найти просчет в своих вычислениях относительно преобразования энергии для регенерации распавшихся в пространстве клеток. Он добился их соединения, но живой организм то погибал, то превращался в материю, не обладающую прежней душой, умом, памятью и костной тканью. Каким-то образом клетки мягких и твердых тканей перемешивались, создавали хаос и работали не в соответствии с полученной функцией. Позже Артур усовершенствовал поток электромагнитного излучения и преобразовал точное расслоение между костными и мягкими тканями, восстанавливая прежнюю оболочку, обладающую скелетом. При используемом им потоке подопытный образец мог переродиться, но тут же награждался молниеносным обширным инсультом. И тут Артур почти придумал выход, но почему-то резко отступился от опыта, связанного с распадом клеток, приступив к более глобальной, по его мнению, части эксперимента — поток энергии, проходящий сквозь пространство и время. То ли в тот вечер молодой человек понял, что оба процесса были неотъемлемо связаны, то ли решил сделать намеренную паузу, а возможно постиг еще одну скрытую часть своей памяти.
Именно тем вечером Анна Васильевна пыталась отправить молодого человека, не спящего уже третью ночь подряд, домой. Женщина лет пятидесяти пяти работала обычным помощником Артура, в коем он вовсе не нуждался, не изменяя покою и одиночеству. Но на личном присутствии помощника настаивали акционеры «Сильмариона», и ученому пришлось уступить. Анна Васильевна занималась мелкой работой, вроде споласкивания пробирок после использования, подключения проводов к подопытному образцу, утилизацией останков скончавшихся особей, в качестве которых использовали мышей или крыс. Пожилая женщина обладала определенной чуткостью, но не была добра ко всем. Подобно явлению природы, к Артуру она испытывала некую симпатию, но и сама не могла объяснить причину своей слабости. За те два года, что Анна Васильевна провела рядом с молодым человеком, она узнала его слишком хорошо. Возможно, она была единственным человеком, кто смог добиться в непростом деле познания личности Артура хоть каких-то успехов. Это ни в коем случае не касалось грани его разума — туда ей был закрыт проход навсегда, — она чувствовала его одиночество, сопереживала поражениям, улыбалась, когда видела искорку радости в его голубых глазах, хоть и не знала причину возникшего света. Артур молчал и никогда не делился с Анной Васильевной результатами. Его чело казалось вырезанным из камня, не способное ни на какие эмоции. Но все же она научилась видеть крошечное изменение на лице ученого и в содрогании его тела, когда Артуру сопутствовал успех, а когда постигала неудача.
Женщина никогда не пыталась вторгаться в пространство других людей, но в тот вечер она позволила себе больше, чем может мать, страстно пытающаяся защитить свое дитя. Анна Васильевна обратилась к человеку, которому Артур не смог бы отказать ни при каких обстоятельствах. Ее план был прост — заставить молодого человека выйти в свет, использовав одного из акционеров «Сильмариона». Небезызвестный акционер носил гордое имя своего отца — финансового гения Вячеслава Багратионова. И старший и младший Багратионов, как говорится, были одного поля ягоды. Сын сильно походил на отца относительно умения распознавать личности людей и превосходно дополнял свою мать — Анну Васильевну, преисполненной ума и жизненным опытом. Может, неуместным покажется тот факт, что женщина столь высокого происхождения снизошла до помощника ученого, но то, каким образом, Советом был навязан им этот молодой мальчик, поставил резкий противовес мнению акционеров Института. Анна Васильевна взвалила на свои плечи непосильный груз, став всего лишь помощником ученого. Чуть позднее женщина приняла Артура, стала заботиться о нем. Ей казалось, в один прекрасный день он раскроется, точно бутон, и превратится в цветок. Несомненно, Анна Васильевна видела огромный потенциал в молодом человеке, начала уважать мальчика только за то, какое упорство демонстрировал Артур.