И раз уж вечер не походил к своему завершению, то молодой ученый взял очередной бокал с подноса и принялся прожигать взглядом балюстраду, пока в пятно его утопленных в одну точку глаз не попали тонкие стройные ноги девушки. Артур медленно поднял глаза наверх и увидел объект, обладающий совершенными ногами. Вид у девушки был озабоченным. Она резко натягивала перчатки в три четверти на руки и что-то бормотала с недовольным лицом своему кавалеру. На шее ее висел странный, по мнению Артура, кулон и почему-то взгляд его приковала к себе мелкая безделушка в форме квантора всеобщности. Он так внимательно рассматривал символ, что невольно возбудил к себе интерес особы, носившей кулон. Артур тут же поднял глаза, почувствовав, как на него смотрят с осуждением ее глаза.
— Дьявол воплоти! – с восторгом оповестил Егор. — Поланская собственной персоной.
Описание балерины века, сорвавшееся с уст Егора, позабавило его спутников. Мужчины было собрались потерять всякий интерес поддерживать разговор о личности знаменитой Поланской, как откуда ни возьмись возникла дама, столь явно враждебно настроенная по отношению к Артуру, и видимо, недовольная его ответом перед спектаклем.
— Поскольку разговор наш резко оборвался, — напомнила странная женщина, делая свой голос нарочно громким. — Я бы хотела поинтересоваться у вас, каково же мнение Совета относительно современного общества?
Артур посмотрел на Поланскую беглым взглядом, и устало выдохнул.
— Я не состою в Совете ученых, чтобы говорить от его лица, — грубо осекся Артур. — Капсула не имеет никакое отношение к формированию новой личности. Это изобретение наоборот фиксирует отмирание жизнеспособных клеток. Не механизм несет ответственность за нейронную память и выбор общества стать его паразитом, а отдельная особь, владеющая этим выбором.
— Но это же ваши технологии загнали наше поколение в ловушку и заполнили прилавки магазинов! Не народ на улцах создал машину, способную сгубить миллионы умов, – возмущалась дама. — Подчинить общество и заменить людей искусственным интеллектом.
– Какой вздор! — вмешалась Анастасия Поланская, вставая рядом с Артуром. — С каких пор механизм стал нести ответственность за ваш собственный выбор? Столь заурядное мнение присуще только мало образованной публике. Не компьютер приучил человека к себе, а человек приучился к компьютеру. Так же проще! Зачем думать? Если можно спросить искусственный интеллект. Зачем выходить из дома? Если работа позволяет сидеть на диване и использовать интернет. Зачем писать? Если программа напишет и исправит. Вот они истоки деградации общества! Не Артур Боровиков, — посмотрела Анастасия на молодого ученого слишком строго. — Отнял у вас то единственное, что было даровано вам с рождения. Выбор был только за вами. — Она замолчала на секунду и с веселой ухмылкой после паузы, закатив глаза, уперла руки в бока. – Как вы вообще нашли в себе силы выбраться из дома, чтобы посмотреть балет, суть произведения в хореографической постановке которого вам все равно будет непонятна? Ведь вы не удосужились даже прочесть автора великого творения в коротком описании проспекта. — Женщина потупила взгляд и почему-то посмотрела на программу, которую сжимала в руках. И таких ничтожных гениев оказалось большинство. — Непонятно зачем вы явились в театр? Показать, у кого дороже платье? Или как много вы прочли научных статей? Как мне надоели ваши заученные вычурные фразы подобные корке, под которой нет ничего собственного. Вы, общество, которым хвастаетесь, ненастоящее, точно переродки, неспособные внести свой вклад в науку, экономку, в его развитие. Именно вы являетесь марионетками. Это вас дергают за ниточки, потому что вы превратились в армию роботов без единого нравственного устоя и надежды на интеллект.
Анастасия смеялась в лицо своей же публике. Не в силах вынести ни минуты рядом с людьми, ради которых она сегодня выворачивала душу наизнанку и старалась подарить истинные эмоции наслаждения через танец, Поланская отмахнулась и стремительно удалилась прочь.
Одолеваемое восторгом общество театра затихло. Но затишье было не долгим, пока очередной министр не схватил бокал шампанского и во все горло не прокричал:
— Чудесное выступление! А сколько чувственности и огня было в ее словах! Вот оно актерское мастерство!
По дороге домой Артур несколько раз ловил себя на мысли, что не может выкинуть из головы слова Анастасии. Он вспоминал горячность ее речи снова и снова. Это был крик души девушки, но ее почти никто не слышал. Лишь единицы способны понять, о чем говорила балерина, так страстно отстаивающая свою точку зрения.