Артур хотел поддержать Анастасию более громкими выражениями и доводами, но почему-то молчал. Ему нравилось слушать ее голос, но при этом он понял, что не смел искромсать ее речь своими эпитетами и фактами. И все же глубоко в душе, Артур признавал, что было в Анастасии нечто настоящее, выделяющее ее из заурядной толпы, что позволяло возвысить ее в его собственном критерии оценки личности.
— Может, присоединишься к нам? — спросил в третий раз Вячеслав, как только водитель остановил машину возле входа в «Сильмарион».
— Не сегодня, — тихо ответила Артур, захлопнул легонько дверцу машины и спокойно побрел в помещение своей драгоценной лаборатории.
Глава вторая
Артур уснул на стуле в собственном кабинете лаборатории. Голова его покоилась на рабочей поверхности возле пробирок и микроскопа, а рука небрежно свисала со стола. Вечерний костюм Артур был снять не в состоянии, кроме пиджака, уснув в вечернем костюме. Сквозь сон он слышал голоса, но не мог понять, откуда и кто их издает. А затем послышался до боли знакомый ласковый голос Анны Васильевны над ухом:
— Доброе утро! Принесла тебе кофе, Артур.
Молодой человек от неожиданности поднял уставшее тело и по-детски потер глаза.
— Благодарю вас, — вежливо ответил Артур. — Кажется, мне нужна минуточка. Да, я буду в порядке через минуту.
— Какое впечатление произвел балет на тебя?
— Положительное, — коротко ответил Артур, роясь по карманам брюк, будто что-то потерял. Он посмотрел на лицо Анны Васильевны и добавил: — Балет превзошел все мои ожидания. Спасибо, — робко поблагодарил он. — Я отойду.
Анна Васильевна кивнула головой. Рассеянный ученый выбежал из помещения, задев ногой, стоящий в углу стул, но через минуту ворвался обратно в кабинет, точно его посетила мысль, которую он непременно должен был проверить. Артур схватил клочок бумаги и начал писать. С виду могло показаться, будто перед его взором мелькали формулы, а он только и делал, что пытался записать их обрывки, не поспевая за скоростью сменяющегося экрана. Прошла четверть часа, но Артур не прекращал выводить на листах знаки, производные, интегралы, а когда черновики закончились, он принялся фиксировать информацию на электронной доске. Вдруг Артур замер, задумчиво всматриваясь в зависимость, обрамив пальцами свой заостренный подбородок. Нечто подобное он уже проделывал ни раз, и в момент предельно отчаянного вдохновения он мог увидеть то, что упускал за рутиной работой месяцами. Ему в голову пришла неожиданная мысль, но и ее Артур отбросил, словно не хотел потерять нить разумной идеи. Молодой человек не обращал внимания на телефон, трезвонящий уже в пятый раз, на Анну Васильевну, присевшую на стул и пристально наблюдавшую за действиями Артура, на появившегося в дверях Вячеслава с кофе в руках. Он слышал их голоса, но не мог остановиться. Он следовал определенной цели и, кажется, почти достиг того результата, который бы удовлетворил его в полной мере.
Спустя несколько часов Артур вздохнул и, наконец, сделал глоток остывшего кофе. Взгляд его так и тянулся к электронной доске. Он безбожно начал черкать на экране, пока не осталось короткое выражение. И только после, Артур удовлетворенно улыбнулся самому себе, но не отрывал взгляда от короткой записи, словно бы получал истинное наслаждение и заглядывал в ее суть через орган зрения. Его трепету способствовало собственное побуждение к радости, столь явно нарисовавшееся на каменном лице. Глаза были широко раскрыты, зрачки напряжены, губы растянулись в тонкую полоску, руки сложены крестом на груди, а ноги были напряженно расставлены на ширине плеч. Артур не двигался и не отреагировал на очередной звук, который издавал телефон. Рядом появилась фигура Вячеслава, точь-в-точь скопировавшая позу Артура, но и ее ученый не заметил. Оба мужчины стояли неподвижно, но каждый из них видел свое решение в коротком выражении, расположенном в центре электронной доски.
— Артур, ты гений! — воскликнул Вячеслав.
— Да, — коротко согласился ученый, нажимая на кнопку «принять вызов» на телефоне, даже не взглянув на звонящего абонента. — Добрый день, — сухо поздоровался Артур.
Вячеслав наблюдал, как менялось лицо Артура. Он видел, как окаменелые скулы бесчувственного человека еле справлялись с гримасой отчаяния, выраженные в скованности его глаз, в складке в узкую полоску рта, в периодических похлопываниях ресниц, в тяжелых вздохах. Вячеслав не мог понимать сути разговора, потому как Артур молчал — только слушал собеседника на другом конце провода, но лишь по неприсущим доселе вздрагиваниям молодого человека и мучениям, отразившихся на лице, можно было догадаться, что информация, которую излагали Артуру, носила отрицательный характер.