— Отец хочет дать её имя Яхма.
— Кажется, это значит "Игра".
— Верно. Но, в большей степени, это просто ребячество… Дерзкое напоминание о том, какую роль наш отец сыграл в прошлом Рарена.
Яхмос — "Игрок" — таково было одно из имен отца, под которым он был известен более чем тысячу лет назад.
— Яхма, — Лаэли распробовал имя на вкус, прокатила его по языку. — Похоже на "яшма".
— Что такое яшма? — она произнесла слово на русском языке, с которым я был недостаточно хорошо знаком.
— Полудрагоценный камень, коричневый или серо-голубой.
— Какие свойства?
— Учи минералогию. Усиливает интуицию, останавливает кровотечение, придает здравомыслие поступкам.
Яшма. Настала моя очередь примерять имя непоседливой младшей. Да, порция здравого смысла ей не повредит.
ЛАЭЛИ
Для того, чтобы создать Сеть Леви — такое рабочее название мы дали чарам — требовалась энергия ближайшего Узла энергии. Таковым был узел магии Стихий, находившийся в нескольких милях от Города Мира — дроу умели выбирать места для своих поселений.
Мы с Даром порой набирались дерзости думать, что сторожевой чертеж с глазом Уджат, закрепленный несколькими более мелкими узелками энергии может носить и наше имя… Но это было бы нечестно по отношению к чешскому раввину, который первым использовал подобный символ. Мы не унывали — если проживем дольше этого лета, обязательно раскроем еще парочку магических тайн, над которыми бьются лучшие чародеи Иггдрасиля. На спор, конечно.
— Между прочим, ты еще должна мне желаение, — напомнил дроу, пока мы шагали по улицам Города.
— В нашем мире Узла некромантии не было, — я парировала, однако, сознавая, что он прав.
Он только хмыкнул и покачал головой. Проклятый Узел был — пусть замкнутый на самом себе, свернутый в подобие черной дыры… но был. Надеюсь, дроу в ближайшее время будет слишком занят, чтобы придумывать для меня какое-нибудь задание садисткого (чего еще от него ждать?) характера.
В огромную расселину на своде пещеры робко вползал рассвет — опаловые глаза неба щурились, сонные, глядя на просыпающийся Город. Солнечные лучи, скользящие по скалистой поверхности земли, не скоро еще проникнут в подземелье — к тому времени маги города прикроют трещину черным Пологом Шэли, защищая своих соотечественников от палящего светила.
Поежилась — сырая прохлада подземелий была не по душе. Дар искоса бросил на меня неодобрительный взгляд.
— Простудишься.
— И буду на тебя кашлять.
Он открыл было рот, чтобы продолжить утреннюю перепалку, взбадривающую лучше чашки кофе, но тонкие губы растянулись в улыбку, голова бросила легкий кивок.
— Приветствую, Архимаг, — встречный прохожий низко поклонился, прижав ладонь к груди, другой придерживая ножны на бедре.
Я удостоилась странной смеси презрения, насмешки и одобрения — и показала темному эльфу язык. Тот замер в недоумении.
— Так приветствуют союзников у меня на родине, — я объявила с самым серьезным видом.
Дар подтолкнул меня ладонью в спину.
— Обязательно надо валять дурака?
— Это правда. Вообще-то, — поправила несуществующие очки, — на Земле в Тибете до сих пор существует обычай высовывать кончик языка в знак расположения к незнакомцу…
— А эскимосы трутся носами при встрече, — товарищ проявил удивительную осведомленность. — Хочешь догнать его?
Вскоре мы покинули пределы Города Мира, направляясь к первому из второстепенных узелков, отмеченных на картах. Сначала надо было организовать их, а затем сосредоточитьь силы на создании зрачка Глаза Бога — центром будет витая башня Архимага.
Замедлили шаг, увидев две фигуры в темных плащах на месте первой точки чертежа: мой любимый Шкаф и Кенррет-старший — Сетх, Яхмос, Иззнар… Сколько имен приобретают могучие маги за сотни лет жизни?
— Зачем вы здесь? — Дар не пытался скрыть раздражение в голосе. — Элкзт, ты собирался взять выходной.
— Подумал, вам нужна страховка, — Шкаф поиграл мускулами, обезоруживающе улыбаясь.
— Лучше навести Зармике. А то она очень скучает, — сладко поропела я. Наверное, на моем лице блуждала странная улыбка, так что я заслужила гримасы подозрения от обоих юношей.
Высота заколебался, но чувство долга пересилило. Нынешний Архимаг темных эльфов, каким бы умелым ни был, доставлял слишком много проблем тем, что плевал на собственную безопасность. По крайней мере, так казалось окружающим.