— Я знаю, чего мне будет стоит право быть с тобой. Согласен заплатить любую цену, зная, что рано или поздно ты нагуляешься по крышам и серой тенью скользнешь в окно, чтобы остаться со мной… может быть, навсегда.
— Ты… — прищурилась. — Ты это нарочно сейчас говоришь, чтобы меня загрызла совесть. "Ах, он такой хороший, а я его мучаю!".
— Ну да, — эльф лукаво, как мальчишка, улыбнулся. — И вообще, как и все светлые, я верю в идеалы, в возможность перевоспитания заблудших овечек, в дружбу после секса и в крем после бритья.
Он снова стал таким, каким был до того, как начали встречаться — самым легкомысленным, самым добрым и самым… самым-самым из всех ушастых. И, когда схватил меня за плечи и опрокинул на траву, я смогла только рассмеяться.
— Всё перевернул по-своему. Я пришла с такими благородными намерениями, практически подвиг совершать, а ты всё испортил.
Алхаст не ответил, провел ладонью по моей щеке. Всё же на лбу залегли две складки, грозившие превратиться в морщины. Я разгладила их, поцеловала эльфа в высокий лоб.
— Как знаешь. Я не буду ничего тебе обещать. Только одно… никогда не попытаюсь уйти от тебя. Валяй, спасай мою душу во всех позах (смущенное фырканье и покрасневшие щеки ушастого) и астрологических домах. Когда надоесть нести на себе этот крест — скажи слово, и я испарюсь из твоей жизни. Договорились?
Вместо ответа Алхаст поцеловал меня — нежно, медленно. Потом помог встать.
— Скажи, а тот парень… — и оборвал сам себя. — Нет, не хочу знать.
Это было одним из самых мудрых решений эльфа. Чего мне хотелось меньше всего в жизни — это стоять между дроу и светлым эльфом, между двумя друзьями, между Архимагами. Проще и гуманнее отправиться в Хель и плюнуть в компот Главному по Распределению грешников.
В порядке успокоения нервов и окончательного примирения, мы отправились в башню первого… второго курса залечивать мои царапины и пить чай с японской липой. Как всё резко изменилось! Полдня назад я сидела в это же восьмигранке, точнее — билась в истерике на полу. А сейчас снова хочется любить жизнь, пить из её кубка до последней капли…
Завтра утром курс разбежится на практику. Сессен, Давид и Эрик, впрочем, останутся в МУМИ, помогать преподам в летних исследованиях. Остальные по двое или по трое — отправляются в услужение к Архимагам различных миров. Зармике носится по комнатам, то и дело взлетая над полом на пару дюймов: Дар назначил её в помощницы Элкзту, а на следующий же день подписал им обоим отпуск на два месяца и заявил, что видеть не желает их счастливые физиомордиии в башне Архимага — некоторые, между прочим, дело делают, а не только пьянки пьянствуют и гулянки гуляют. Ну, чернокожая парочка на своего строгого начальника, понятное дело, не обиделась.
Однако хотелось бы и мне повидаться с Кенрретом перед отъездом. И совершенно не по делам.
ДАРМ" РИСС
Как же не вовремя угораздило меня очутиться в женском теле, Тьма меня побери! УВ ужасе я взирал через глаза Ай, как приближается Настоятель. Не-ет, к монахам такие эксперименты, сейчас врежу ему в челюсть, вытащу из-под кровати своё тело и…
И ничего не произошло. Обряд Слияния поставил меня в полную зависимость от тела и сознания Ай, а девушка была околдована зельем проклятого церковника. Хотя, после таких фокусов, по нему аутодафе плачет. Горючими слезами.
Вот его сухое — где-то даже красивое — лицо оказалось в двух дюймах от моего. Тьфу, от лица Ай.
— Сядь.
Она послушно села на кровать. Настоятель опустился рядом с ней, провел ладонью по щеке. Потом запустил пальцы в короткие волосы и оттянул назад голову девушки. В это время сам мужчина настойчиво и беспокойно вглядывался в её большие глаза. Неужели он заметил меня?
Но — нет. Неожиданно я узнал этот рассеянный и тоскливый взгляд. Когда смотришь на одну девушку, но отчаянно хочешь увидеть другую… Какую?
— Расскажи мне, — приказал мужчина. — Что ты делаешь сейчас? С кем ты? Кто рядом с тобой?
— Я иду… — шевельнулись губы девушки. — По траве. Мне жарко. Мне плохо. Я хочу повернуть обратно. Мне очень жарко. Наверное, я заболела.
— Куда, куда ты идешь?
— К… — Ай запнулась. — К нему. Я не хочу делать ему больно. Поэтому не хочу идти. Я остановилась.
— К нему?.. Ах, наверное, тот светлый маг. Он далеко?
Теперь Настоятель потирал сухие ладони. Мне уже не нужно было гадать, какая роль отводилась Ай. Магия воплощения, когда одной сущности придается часть сути другой…
Да и в личности проклинателя сомнений не осталось. Вот только — зачем? Возможно, Лаэли не всё мне рассказала о совеем пребывании в монастыре.