— Тебя уже успел Алхаст сказать?
— Нет. От тебя пахнет… монастырем. Я этот запах никогда не забуду, даже если захочу… Так зачем? — уже настойчивее потребовала Лаэли. — Что ты узнал?
С учетом цензур я пересказал девушке свои приключения. Умолчал о том, что теперь знаю причину её… несогласия с Настоятелем. Она покивала головой, указал рукой на кровать.
— Садись, что встал, как очарованный. Спасибо тебе… И как же мы выйдем на тех, кто стоит за Настоятелем? Впрочем, тебе пора оставить это дело. Слишком опасно.
— Размечталась. Будь добра не соваться в это дело: у тебя удивительная способность только всё усложнять. Обещаешь?
Девушка внимательно посмотрела на меня, потом энергично замотала головой, так что рыжие волосы разлетелись веером.
— Не-а! Вот если бы ты этого не сказал…
— Лаэли, я прошу тебя, — постарался придать голосу максимум серьезности. — Как только сочиню сюжет охоты на "ангелов", расскажу тебе и выделю роль. Договорились? Без твоего ведома ничего делать не буд.
— Честное эльфийское? — прищурилась она.
Я приложил руку к сердцу. Демон побери, неужели ей и правда интересно разговаривать о делах? Как будто ничего серьезнее выдумать нельзя!..
Лаэли будто (хотя почему — будто?) прочитала мои мысли.
— Тогда я, пожалуй, наберусь наглости и попрошу у тебя кое-что. Можно?
— Проси.
— Если я вдруг намылюсь пойти налево, настучи мне по мозгам, ладно?
Полминуты я развлекался тем, что рисовал в голове сюрреалистично-эротическую картину рыжей ведьмы в мыльной пене, целеустремленно прорывающейся за баррикады на повороте налево. И себя, с молотком и скальпелем в засаде, готового вынуть мозги и настучать по ним…
— Хорошо. А теперь переведи на нормальный язык, а?
Она фыркнула, отвела глаза в сторону. Все ей нипочем: утром истерика, а сейчас улыбка не сходит с губ. Попытка её угадать сводит с ума, как и попытки понять бесконечность.
— Так получилось, что всё время я провожу либо с девчонками, либо с Алхастом, либо с тобой. К девчонкам ревновать… хм… глупо. Рядом с Алхастом, конечно, я и не подумаю засматриваться на других парней…. Поэтому я и прошу тебя, если увидишь, как я клеюсь к какому-нибудь представителю сильного пола, отвели меня в сторонку и со зверским выражением лица объясни, что сделаешь со мной, если я буду продолжать в том же духе.
Всё время объяснения глубокомысленно кивал.
— А зачем это тебе?
— Я решила быть верной Алхасту, — мило покраснев и смущаясь своего смущения, сказала девушка. — Но характер у меня податливый, к соблазнам склонный… и далее по тексту. Вот и хочу перестраховаться. Отсечь от себя все возможные искушения. Понимаешь… Даррис?
Ага. И решила начать с меня, да?
— Понимаю, — рассеянно отозвался я.
Как странно. Быть стражем невинности при девушке, которую… да, Тьма побери, которую любишь больше жизни и души! Я вздрогнул и посмотрел подозрительно на Лаэли: но в этот раз она не читала мои мысли. Сидела рядом, болтала ногами. Девчонка.
А вообще, понимает ли она это? И, если да…
Ложь, ложь, ложь. Когда-то мне нравилась эта паутина. Сейчас — отвратительно… Но после этого разговора почему-то стало легче.
— Ладно, мне пора, — я встал. Поднялась и она. — Завтра на практику, да? Что ж, удачи. Увидимся через два месяца.
Мы улыбнулись неловко друг другу. Две вечности.
— Хочешь, напишу тебя письмо? Пришлю с белым голубем. Нет, с розовым, пусть про тебя подчиненные анекдоты складывают.
— Дерзни, — я усмехнулся, выходя в восьмигранку.
Глава 12
ЛАЭЛИ
В который раз испустила тяжелый вздох, разглядывая битком набитую сумку, где одежде было отведено самое скромное место. Книга вообще только одна — думаю, Архимаг уж как-нибудь снабдит меня чтивом на два месяца.
Зато куча блокнотов, тетрадей, просто разрозненных листочков… Вот такой вот я Плюшкин.
— Я всегда с собой несу докторскую колбасу.
Давай лучше зверюшку возьмем? — взмолилась Алиса.
Какую? Эмму?
Это не зверь, это — недоразумение. И вообще, Инелен ведь забрала нетопыря, почему ей можно, а мне нельзя?
Да кто ж говорил, что нельзя. А эльфийка и правда бережно укутала кусачую летучую мышь (ту, которую из холодильника) и забрала с собой — на радость оголодавшим студентам.
Оставив на время зоологическую тему, я вернулась к своим конспектам, поясняющим рецепт изготовления Философского камня, нашей головной боли. Решили не тратить лето на пустяки и побыстрее уже разобраться со всем… То, что финал включает в себя, как минимум, девять смертей, благополучно упускалось из виду.