- Горбачев не прошел, но там выкручивают руки, чтобы подписать протокол. Мы ушли, чтобы не участвовать в этом преступлении.
Депутаты тогда противились его избранию, как могли, но с их мнением никто не считался. И Горбачев сам себя объ-жвил «президентом».
Также мне хорошо запомнилась процедура избрания Янаева на должность вице-президента Советского Союза жа IV Съезде народных депутатов СССР. Будучи членом счет-жой комиссии, я обратила внимание на не совсем обычную ситуацию. Руководитель отдела Президиума Верховного Совета
СССР Янович все время крутился возле урны для тайного голосования. Заметив эту странность в его поведении, я стала наблюдать за ним. И в какой-то момент увидела, что он едва заметно кивнул двум рослым парням, стоящим в комнате для голосования. В тот же миг они подхватили урну с бюллетенями и унесли ее, а через мгновение установили на место прежней новую, точно такую же.
- Что вы делаете? - спрашиваю Яновича. - Голосование ведь еще не закончено!
-Урна переполнилась, кто-то с усилием заталкивал бюллетень и повредил ее, - ответил Янович.
- Но разве это в вашей компетенции, ведь заменить урну должны были члены счетной комиссии? - возразила я.
Янович не счел нужным отвечать мне и молча удалился.
Когда же начался подсчет голосов, отданных за Янаева, меня просто не подпустили к этой процедуре. С какой бы стороны я ни подходила к столу, председатель счетной комиссии Осипьян стоял насмерть и говорил: «Идите, считайте голоса, отданные за членов Верховного Совета, здесь и так много людей».
Мне, члену счетной комиссии, избранному на эту роль Съездом народных депутатов, ничего не оставалось, как уйти или драться с ним. Но на тот момент в моем положении затевать драку было бы рискованно - меня бы тут же упекли в сумасшедший дом. Самое страшное, что и по сей день мало что изменилось: люди те же - значит, и методы те же.
Депутаты, осознающие, что избрание Янаева было сфальсифицировано, подняли вопрос о незаконности подсчета голосов. Выяснилось, что количество голосов, поданных за эту кандидатуру, не совпадало с объявленным количеством. Многие депутаты унесли с собой бюллетени, но их голоса засчитали как отданные в пользу Янаева. По этому вопросу была создана комиссия. Неделю шло разбирательство, и все обнаруженные ошибки счетной комиссии Осипьян свалил... на меня: «Это были ошибки Умалатовой!» Я попросила его показать мне заключение комиссии и мои «ошибки», но он категорически отказался. Какие могли быть мои «ошибки», если он меня не допустил к подсчету голосов вообще?
- Вам должно быть стыдно за ваше поведение, - сказала я. - И в историю вы войдете как доктор-фальсификатор!
Осипьян, без сомнений, был под влиянием Горбачева: руководство КПСС традиционно использовало в своих грязных делах национальные кадры.
Вакханалия продолжалась. Миллионы людей, настоящих патриотов, смотрели на творимые безобразия и не понимали, что происходит. Им не приходило в голову, сколь беспринципны, алчны и жестоки те, кто верноподданными глазами смотрит на мир с экранов телевизоров, умно рассуждает, призывает народ потуже затянуть пояса, чтоб самим жиреть и наслаждаться созданными чужим трудом благами.
В тот день, когда я выступила за отставку Горбачева, съезду довелось испытать еще одно потрясение. Член нашей депутатской группы от ЧИАССР - второй секретарь обкома партии Леча Магомадов - после моего выступления попал в больницу. Переживший переселение, репрессии, он, видимо, испугался, что мое выступление повлияет на его карьеру. У него случился сердечный приступ. Нужно было дополнительно избрать члена счетной комиссии. Супьян Авторханов встал и... предложил мою кандидатуру. Вопрос поставили на голосование, и зал поддержал меня. Сначала у меня было желание отказаться и не участвовать в работе счетной комиссии, но, подумав, решила, что надо. И правильно сделала - иначе все эти факты так и остались бы неизвестными.