- Нет, - ответила я, и покраснела так, что корни волос чуть не задымились. Я с ужасом представляла этот момент, но на деле все оказалось еще хуже.
- Отец ребенка? – следующий вопрос острым лезвием втыкается прямо в сердце.
- Нет, - с трудом выдавливаю я.
- Что значит «нет»? Мне надо возраст, группу крови, наследственные заболевания записать! Что мне писать? «Вася Пупкин»? – эта тетка, которая должна была по-доброму относиться к будущим мамочкам, вела себя, как какой-то гестаповец на допросе.
Я тогда думала, что упаду в обморок от стыда. Сейчас, пройдя чуть ли не через огонь и медные трубы, я б не так реагировала. Но тогда это было невыносимо стыдно. Так стыдно, что хотелось просто умереть и избавиться от дальнейших унижений. Или самое малое – просто сбежать и потом прийти на порог роддома, когда придется рожать. Только бы не отвечать на эти ранящие вопросы и не видеть холодное раздражение в глазах представителей самой милосердной профессии.
Не знаю, как добралась домой. По пути мне мерещились осуждающие взгляды окружающих. А то ли еще будет в роддоме? Когда других будут проведывать мужья? Приносить фрукты, цветы. А мои соседки по палате будут капризно дуть губки: «Ну ничего нельзя попросить! Просила же сок из красного апельсина, а он принес просто апельсин!»
Как будут доставать вопросами, где папа, почему не приходит, и как же я бедная собираюсь жить. А учитывая, мою неспособность отшивать излишне назойливых собеседников, ближайшее будущее мне представлялось сплошным кошмаром.
Я шла по улице, а слезы катились по щекам без остановки. Я их размазывала, вхлипывала и думала, что больше не выдержу. Просто не смогу переносить все это. Булочка застала меня, сидящей в углу. Я тупо таращилась в стену, обнимая коленки.
- Але! Ау! Ты в своем уме, подруга? – наехала она на меня. – Ты в курсе, что малыша нельзя нервировать. А у тебя нос опух! Ну-ка прекратила тут сырость разводить! Грибок заведется, хозяйка нас на улицу выгонит!
Олька всегда действовала на меня отрезвляюще, но сейчас ее бодрость и энергия не помогали.
Я снова хлюпнула носом и тяжко вздохнула. По одному слову, но Булочка вытащила из меня все переживания.
- А кто у нас добрая феюшка? – загадочно улыбаясь, тоном сказочницы спросила она.
- Ты феюшка. Но ты меня не спасешь, - обреченно прошептала я.
- Хах! Крошка! Ты меня плохо знаешь!
И, как оказалось, я, действительно, недооценивала ее.
Каково было мое удивление, когда она перед родами отвезла меня в платную клинику. В отдельную палату со всеми удобствами. Где с меня пылинки сдували и улыбались так, что я даже забыла, что я мать-одиночка.
- Олька, у нас же нет денег? Откуда?
Булочка хитро улыбнулась...
- То ли еще будет! – азартный блеск в ее глазах ясно выдавал, что сюрпризы точно не закончились.
На выписку она арендовала дорогущий «майбах» и шикарный букет цветов от Галочки. И хоть я была всегда против того, чтобы пускать пыль в глаза, но это было и, правда, приятно. И окончательно сразила годовым сертификатом на обслуживание в детской поликлинике. Без очередей, недовольных сотрудников и необходимости сотый раз объяснять, что у нас нет папы.
И только когда я немного пришла в себя, Олька раскрыла «военную тайну».
- Раньше я тебе не хотела говорить, чтоб до истерики ты не скатилась. Я помню, как отпаивала тебя валерьянкой…
Да, тот день мне долго снился в кошмарах. С криком я просыпалась, хватаясь за живот и облегченно вздыхала, убедившись, что это сон. Но тогда он и был ожившим кошмаром.
....Я смотрела на пугающий своим совершенством небоскреб из стекла и стали и медленно-медленно считала от одного до десяти. Именно столько я отмерила себе на то, чтоб окончательно собраться с духом. «Мы бедные, но гордые», - всегда твердила мама. А мне приходилось наступать на свою гордость и идти на поклон к человеку, чей сын разрушил мою жизнь, и просить о помощи. Я была в отчаянии, и только поэтому решилась на этот шаг.
Я даже пошла на подлог – представилась журналисткой, чтоб получить пропуск. Хотя всегда считала, что вранье до добра не доводит. Но и святая простота с доверием людям, к сожалению, тоже.
Поднимаясь на нужный этаж, я трусливо уговаривала себя вернуться и искать другие пути. Но пока ничего путного в голову не приходило.
«Бельский А.Г Генеральный директор АО «Белникель»
Даже обстановка в приемной подавляла своей презентабельностью. Нет, здесь не было дверных ручек из золота, как в обители владельцев газа, но все говорило о неброской эксклюзивности.
- Мне назначено на одиннадцать.
- «Точка взлета»? – вопросительно смотрит на меня идеальная секретарша.