— Сейчас картина выраженного переходного периода. Мать не справляется. Вот она и гуляет. Не курит?
— Вроде нет.
— А может, есть какие странности в поведении? Вот, говоришь, лечит кого-то. А что при этом делает?
— Да выделывается. Кого она там лечит? Моя мама надоумила одних, чтобы ребенка с горлом показали. Так она их сразу в больницу послала. И разговаривать не стала. А соседу Васе иголками тыкала. Потом сказала, что в книге видела, как надо.
— Так это можно так тыкнуть, что и убьешь.
— Вот-вот. Может, потому больше никого и не берет, что испугалась, аферистка.
— То есть, никаких необычных явлений с ней не происходит? Инопланетяне не прилетают, загадками не говорит?
— Да кто к ней прилетит, — Алла смеется, — а говорит, наоборот, без загадок. Нагло очень.
— Понятно. Подростковый максимализм. Она же болела? Как в школе после болезни?
— В больнице лежала. Думали, помрет. Может, после этого ее и понесло? Раньше тихоней была. А в школе нормально. Не круглая отличница. Учителей задирает. Ничего особенного не говорит, но смотрит так, что обидно. Особенно историк жалуется. Но тянут. Учителям тоже нужны и хорошисты и отличники. Делай домашнюю работу, и будешь в четверошниках.
— Понятно. Спасибо, Аллочка. Твоя информация очень важна.
— А что, она натворила что-то?
— Пока не успела. Но и маньяки, и их помощники откуда-то же берутся. Так что, продолжай наблюдение. А теперь нужно уладить некоторые формальности. Скажи, как ты относишься к органам? Я все знаю. Нужно просто, чтобы ты сама четко и ясно осознавала и это сказала.
— Я уважаю органы. Готова к выполнению заданий. А что еще говорит?
— Согласна оказывать помощь?
— Согласна.
— Тогда пиши подписку, — куратор дал лист и продиктовал скупые строки обещания помогать и не разглашать. — А теперь выбери псевдоним. Это чтоб никто не догадался.
— А какой?
— Как хочешь, чтоб тебя именовали?
— Лиса! — в мамином ателье самым дорогим мехом от местных охотников был лисий.
— Так и пиши вот здесь: «свои сообщения буду подписывать псевдонимом „Лиса“». Молодец. Раз в месяц будем встречаться, а может, и чаще поначалу. Будет учеба. Так что, поздравляю с началом новой полезной жизни.
Выходили порознь. Куратор вручил ключ от квартиры и вышел. Через пятнадцать минут должна выйти Алла. Она ждала эти минуты и думала, что обратно хода нет. Да и не нужно назад. Она сможет не хуже матери. И даже лучше. А парни еще сами побегают.
Ко мне приехал Дмитрий Семенович. Лицо уже не такое серое. Все еще осунувшийся, но глаза горят. Мама собрала стол, тем более, что гости привезли сумки всякой всячины.
— А я, Машенька, обследовался. Опухоль уменьшилась, мелкие метастазы пропали, новых не появилось, а крупные в одной поре. А главное, чувствую себя намного лучше. Слабости той нет.
— Олег говорил, вы чем-то занялись?
— Теперь могу позволить заняться, чем хочу. Собирался центр реабилитации организовать, вот его и организую. Команда единомышленников уже есть. По помещению вопрос решается. Пока нам выделят кабинеты в одном из корпусов мединститута. Обещают и в одной из больниц. Конечно, бюрократии много. Бумаги одни, но куда без этого деваться. Понимание руководства есть. Пока в виде исследовательской группы, а там посмотрим.
— Как супруга ваша поживает? Огромное спасибо передавайте за гостинцы.
— Да уж не убудет от нас этих гостинцев. Я хочу вас спросить. Возможно ли использовать ваши способности для экспериментов в лечении больных? Я вас, Маша, очень прошу. И очень боюсь отказа. Поэтому вы подумайте. Хотя бы посмотреть некоторых. Именно наш контингент с нарушениями двигательных функций.
— Что вы хотите на мне изучить?
— Подбор методов лечения. Ну и ваше воздействие. Знаете, если больной лежит несколько лет или сидит на каталке, то ему все равно, кто вернет надежду на прогресс.
— Я подумаю. Но вижу, у вас уже есть на примете такой пациент.
— Ох, Машенька, от вас не утаишь. Да, есть. Мой коллега. Невропатолог, доктор наук, профессор из Москвы. Очень деятельный человек. И вот, инсульт. Правая сторона полностью обездвижена. Речь восстанавливается, а движения никак. Целая команда вокруг него. Массаж делают, иглы ставят, лекарства достали самые новейшие, льют рекой. Но результата пока нет. Два месяца лежит. У него уже депрессия. Он специалист по инсультам. Через его руки прошли тысячи. Перспективы понимает. Хоть и боец по жизни, но такое любого сломит.
— Вы хотите, чтобы я его посмотрела?