— Здравствуй, — выдохнула я. Надо бы на вы. Но захотелось сказать так. Взор ветерана поплыл. Стал человеческим. Потом удивленным. Непонятное узнавание изменило лицо:
— Марыся? — старик глубоко задышал.
Я подняла лицо. Глаза в глаза:
— Вспомнил? — слова рождались сами.
Ветеран поднес дрожащие пальцы моему лицу. Я поднырнула и скользнула на улицу. Обрывки фраз стихали: «Степа, чего встал то? Спину прихватило? Забыл чего? Эй, стул несите, заплохело человеку».
От перекрестка я оглянулась. Кто-то бежал от клуба к аптеке. «Звонить» — догадалась. Пришло понятие, что звонить бесполезно. И что должно быть, произошло. На отвороте к дому стоял дед Егор.
— Здравствуй, деда. Все, видела его.
— Здравствуй, внучка, знаю.
— Пойдем к нам. Тебя ждем.
— Нет. Проводи меня до тропинки.
Мы идем по пустынной дороге, молчим.
— Расскажешь? После моего «здрасте» ему плохо стало.
— Не после «здрасте», а как вспомнил кой-чего.
— Эту девушку?
— Видела? Да, ее. Я тебе расскажу, но язык держи за зубами. Это Степа. Служил он в НКВД. На войне сначала заградотрядом командовал. Потом народы переселял. Шпионов ловил. Как-то на Украине понравилась ему девушка. А у таких «вояк» разговор известный, силой и властью своего добиваются. Хоть и он ей приглянулся, но так она не хотела. Думала, по любви будет. Случилось так, что какие-то родственники ее дальние попались в лесу с бандеровцами. Еду приносили или еще что. Он ее и арестовал. Перед выбором поставил. Девушка отказалась. Много говорить не буду. Били и насиловали всей группой, пока не умерла. Думал, так и пройдет, как с другими. Не прошло. Не смог забыть. Он потом в лагерях служил, пока на пенсию не вышел.
— Ты говорил, что путь его оборвется. Это из-за меня теперь?
— Себя не кори. Не нам решать, когда и кто умрет. Если бы прощения попросил у нее, хоть и мертвой, то имел бы шанс. Скоро за грибами поедем.
— У меня экзамены в июне.
— Раньше управимся.
Максим Иванович негодовал:
— Мы должны быть в полной готовности. Великое Знамение случилось. И тут начались потери. Я не верю в случайности. Сколько лет ему было?
— Шестьдесят пять. На вскрытии кровоизлияние в мозг, геморрагический инсульт. Шансов не было. — Невзрачный человек не чувствовал вины.
— Так не бывает. Все последние шаги восстановили? Все проверили?
— Замер в дверях. Потом сел. Ничего не говорил. Потерял сознание. Через три часа умер в машине скорой помощи.
— Бригаду врачей проверили?
— Всех проверили.
— Активность на участке, вот что это значит. Бригаду усилить. До конца мая ждем. На Переславском и Рыбинском объектах как обстановка?
— Спокойная.
Вечером Максим Иванович приехал на одну из многих дач кооператива «Строитель». Горбатый человек сидел в кресле, укрывшись пледом.
— Мы потеряли координатора на Варегове. Это отвлекающий маневр?
— Информацию не дают. Провели уже три ритуала. Глухо. Надо решать самостоятельно. Мы на переднем крае борьбы. Бывает, что надеяться не на кого.
— А если проход не откроется вовсе?
— Откроется. Так обещано. Знаки сбываются. А вот позже или раньше, зависит от нас.
В конце мая нас отпустили на подготовку. Сдавали изложение, русский устно, математику устно и письменно. Знали, что выпустят всех. Мы с мамой обсуждали почти каждый вечер предложение Дмитрия Семеновича. Мама предлагала закончить мне школу здесь, а потом поступать в педагогический институт на русский язык и литературу. Я настаивала, чтобы учиться вместе. Никаких жертв не нужно. Выживать вдвоем легче. Самочувствие у меня хорошее. Смогу подработать. Мама устроится на полставки куда-нибудь еще, а работать буду я. Да хоть тем же дворником. Их постоянно не хватает. Меня неожиданно поддержала бабуля. Тоже считает, что пока молодые, надо двигаться вперед. Насчет дальнейшей учебы мнения разошлись. Баба Лида кормила нас пирогом и отстаивала свое мнение:
— Одну ее нельзя отпускать. А если на Варегове школу закончит, ты к тому времени никуда не соберешься. Езжайте сейчас, пока предлагают. И поступать тоже подумайте. После медучилища профессия будет. Четыре года, и специалист. А институт? Два года в школе. Потом жди, поступит, не поступит. А поступит, в педе четыре года, а в медицинском шесть, да и потом еще учиться.