— Так завтра экзамен, какое тут спать. Учить будем.
— Ну, учите. Деду будешь звонить? А то вчера переполошила.
— Сейчас позвоню. А то неудобно.
Дед трубку взял быстро:
— Какие банки? А, эти. Сиди дома пока. Не нужны они мне. Можешь совсем себе оставить под варенье. Я тоже никуда не пойду. Отдохну. Старый стал.
Максим Иванович стоял на коленях.
— Это промашка непростительная, — тихо, сипящим голосом говорил горбатый мужчина. Его лицо с кожей щек не выражало эмоций, — что предприняли?
— Работают все. Агентура поставлена на уши. По всей вероятности, это приезжие. Двое. Мужчина и женщина. Определенных примет нет. Все рассказывают разное.
— Толку от вашей работы. Объект на ближайшее время мы потеряли. И даже не знаем, как. Если это приезжие, то они уже уехали.
— Что со мной будет?
— Большие права, большой и спрос. Но это решаю не я. Мы спрашивали в Властителя. Ответа нет. Возможно, есть время на исправление. Ваше личное. Ситуацию не изменишь. Есть информация, что надо найти девочку. Примет нет. К вам приедет Мастер Ока. Встань.
Максим Иванович поднялся. Сейчас не расстреливают и в лагеря на двадцать пять лет не сошлют, но много других способов. Инсульт, инфаркт — успехи у лабораторий большие.
— Из Москвы? — он приободрился.
— Да. Сейчас консультирует столичное КГБ. Скоро закончит.
— Что делать с девочкой?
— Однозначно в ритуал. А потом горячая акция.
— А если не та?
— Тогда это будет еще один промах.
— Я могу знать про нее?
— Информация не точна. Девочка обладает даром влиять на ход политики. Скрытый Мастер, только не понятно, какой. Ее ищут коллеги. Мы помогаем. Их Мастер Ока определил, что она в нашей области. В ее географическом центре. А центр, это там, где у вас происходит бардак. Причем, обнаружить ее можно, только пока она там. Уедет, и канал закрыт. А она сейчас там. Возможно, это твой шанс.
Экзамен оказался несложным. Да еще и классная прошла, посмотрела, все ли в порядке. Через день будет другой. Мама приехала довольная. Сразу дают двушку. Бывшая коммуналка из двух комнат. Правда, в каком-то Дядькове. Дом старый. И прописку на полгода временную можно оформить. Зарплата, если взять две ставки, сто шестьдесят будет. А можно и три, в расчете на меня.
— Что делать? Все? Едем?
— Мама, ну, конечно, едем. План такой. Сейчас обоснуемся, где получается. Я иду на учебу, ты на работу. И сразу же восстанавливайся, год терять нечего. С голоду не помрем. Меня можно оставить на Варегове прописанной. А в городе оформляем временную. Потом ты, чтоб квартира не ушла, делаешь постоянную.
— А так можно?
— На месте выясним.
— А когда мне устраиваться?
— Да прямо сейчас начинай. Отпуск гуляешь и туда выходишь.
— Ладно.
— Чего, мам, не договариваешь?
— Там про тебя такие слухи ходят. Что самых безнадежных поднимаешь, чуть ли не мертвых воскрешаешь. Только жутко засекречена, потому что власти лечить людей не дают. Ищут с тобой встречи многие. Но ты же не велела говорить.
— Пока не время. В себя только прихожу. Но если найдут, не откажу. Сама же знаешь.
Экзамены мы сдали. Я получила все четверки. Катя — две пятерки и две четверки. Аттестаты нам вручали в клубе. Для такого дела мама мне перешила свое платье. Белое, летнее. Открытые руки мне не очень нравились, но оно отлично облегало фигуру. А облегать есть чего. Попа подобралась в два орешка. Груди, права оказалась бабуля, не доросли до второго размера. Мне и такие хороши. Зато талия подтянута. С туфлями оказалась проблема. Мои уже все малы. И мамины почти все. Взяла белые летние босоножки. С прической не выдумывала, заплела косу.
В клубе к нам с Катей подошла Наталья, комсорг. Поинтересовалась, когда мы собираемся вступать в комсомол, потому что наше пребывание в пионерах давно закончилось. Мы отговорились неопределенностью дальнейшей жизни. Подошел Миша:
— Какая ты сегодня нарядная.
— Спасибо, сам тоже красавец, — он был во взрослом костюме и галстуке, — ты тут чего делаешь?
— Помогаю с аппаратурой и прочей фигней. Куда пойдешь дальше?
— Еще не решила. Но точно уеду в Ярославль.
— Классно. Я на следующий год думаю в пед поступать. На физическое воспитание.
— Молодец. Может, где-нибудь и встретимся.
Нас стали рассаживать. Мишу позвали что-то включать.
Поздравил директор, учителя. Вручили твердые корочки. Теперь свобода. Выпускного у восьмиклассников не было, все разошлись сами по себе. И мы с Катей пошли домой, где нас ждала мама. За стол позвали всех своих.