Чёрное отчаяние сменилось удивлением, когда парень увидел, как воительница склонилась над Бродягой, обхватив его голову обеими руками и прижавшись своим лбом к его лбу. Она шептала какие-то слова, и Тим пододвинулся ближе, чтобы разобрать их смысл.
— Боло… Боло… мой Боло… — Слёзы струились из её глаз и падали на бледное лицо Бродяги. — Почему только сейчас? Почему так?! Где же ты был всё это время, Боло…
Она упала головой на его грудь, и девичье, стройное тело затряслось от беззвучных рыданий. Изумление Тима возросло ещё больше, когда он осознал смысл того, что в данный момент происходило у него на глазах, — Дева была давно знакома с Бродягой! Хотя она и называла его другим именем, но тот факт, что они хорошо знали друг друга и, скорее всего, были когда-то близки, невозможно было игнорировать. Прекрасное, заплаканное лицо девушки было искажено мукой скорби, а юноша лишь молча сидел рядом, не зная, как реагировать и какие слова говорить. Ему хотелось её утешить, но в то же время он не мог заставить себя сделать это: в голове у него всё смешалось — искренняя печаль и траур из-за смерти Бродяги и просыпающееся чувство ревности. Разум его признавал, что это довольно глупо — ревновать Деву к уже умершему человеку, тем более, что он был его лучшим и даже единственным другом, но сердце не хотело поддаваться логике и отказывалось слушать какие-либо аргументы.
Парень отвернулся и взглянул на Клыкастых, которые всё это время внимательно наблюдали за ними и о чём-то заинтересованно переговаривались между собой. Стражники, по-видимому, уже выволокли всех умерших арестантов за пределы барака, по крайней мере, дверь была опять наглухо заперта. Из соседней улицы появился раб, ведущий под уздцы конебыка, запряжённого в большую открытую повозку. Он подвёл животного к трупам и стал торопливо опускать борта повозки. Армейцы между тем переминались с ноги на ногу, похоже, не решаясь мешать предводительнице гордых наездниц прощаться с мёртвым узником.
— Дева, они смотрят на нас, — пробормотал Тим.
— Что? — Она взглянула ему в лицо затуманенным взором.
— Бродяга мёртв. Его уже не вернёшь… — При этих словах к горлу у него подступил комок, и он прикусил нижнюю губу, чтобы не выдать своих чувств.
— Ты ошибаешься! — неожиданно зло сказала девушка и вытерла ладонями слёзы на своём лице. — Боло не умер!
— Мне очень жаль… Он тоже был твоим другом? — Тим подумал, что Дева немного не в себе от горя, и поэтому решил отвлечь её этим вопросом.
— Молчи! — тоном, не терпящим возражений, приказала она. — Мне надо сейчас кое-что сделать. Только не пугайся, я потом тебе всё объясню.
Глаза воительницы сузились, а лицо в один миг стало жёстким и отстранённым. Она медленно развернула голову Бродяги на бок и осторожно потрогала рукой его скулу и висок, а затем распрямила свой средний палец, вставила в ухо мёртвого мужчины и одним резким движением вонзила его до самого основания. Прозвучал глухой щелчок и, после того как Дева вынула палец обратно, из ушного отверстия появился небольшой продолговатый предмет цилиндрической формы тускло-черного цвета. От глубокого потрясения у Тима отвисла челюсть. В голове у него возникла тысяча вопросов, но слова застряли в горле, скованном леденящим ужасом, и он мог только оторопело и опасливо взирать на то, как девушка вынула узкий цилиндр из головы его друга и убрала в карман своей куртки.
— Я знаю, это выглядело довольно жутко для тебя, — промолвила Дева, — однако Бродяга не был человеком. Он — андроид.
— Андроид? — Юноша с трудом выговорил незнакомое ему слово. — Что это?
— Не что, а кто, — попыталась улыбнуться воительница, но улыбка получилась скорее скорбной, чем успокаивающей. — Андроиды не являются настоящими людьми, они — искусственные создания. Тебе сейчас наверняка трудно понять меня, поэтому прими это просто как факт. Со временем я расскажу всё и об андроидах, и о ковчеге.