— Не бойся, страх превращает людей в животных.
— Ты смеешь обвинять меня в трусости, женщина?! — взъярился полицейский и почувствовал, как гребень на его голове наливается кровью от возмущения.
Парень вскочил, сжав кулаки, и загородил собой девушку-андроида.
— Я не позволю тебе разговаривать с Леной в таком тоне! — воскликнул он.
Ремар резко поднялся на ноги и смерил его гневным взглядом. Их разделяло всего три шага, и он мог одним прыжком сократить дистанцию и разорвать когтями лицо и горло юного наглеца.
— Успокойтесь оба, прошу вас! — тихо, но требовательно сказала воительница. — Нам нельзя ссориться.
Она потянула Тима за руку, и тот послушно сел обратно на кровать, не сводя при этом пылающего взора с поисковика. ПервыйПослеВторого медленно опустился в кресло, подумав с досадой, что какому-то мальчишке удалось вывести его из себя. Похоже, нервы стали совсем негодные, хотя ничего удивительного в этом нет. Слишком много тревожных событий произошло с ним за последнее время…
— Мы готовы сражаться и даже умереть вместе с тобой, — как ни в чём не бывало продолжила Лена, — но ведь это вовсе необязательно. Если я правильно осведомлена, никто в Корпусе ещё не знает о том, что ты решил перейти на сторону андроидов и отречься от своих соплеменников. У меня есть одна идея, как ты можешь перехитрить правителей твоего народа.
— Хорошо. Я готов выслушать тебя, — сказал Ремар и примирительно улыбнулся Тиму. Юноша вроде бы уже тоже взял себя в руки, по крайней мере, он кивнул в ответ и не смотрел больше на него, как на своего личного врага.
— Мы предложим Полицейскому Корпусу союз со Свободной Республикой Андроидов, сославшись на то, что её граждане также заинтересованы в раскрытии тайны тех двух идентификаторов, которые оказались на территории Корпуса. Республика не в состоянии своими силами возродить их носителей, однако это может осуществить Научный Отдел, поэтому андроиды на правах давнего союзника якобы готовы сыграть роль посредников при переговорах его представителей с вождями полицейских. Естественно, мы умолчим о том, что местонахождение Отдела на данный момент неизвестно. Эта легенда облегчит тебе возвращение в родное племя и поможет выкрасть идентификатор и мнемомодуль.
— Твой замысел звучит красиво, — задумчиво произнёс поисковик, — но я сильно сомневаюсь, что в Крепости поверят моим словам.
— Они поверят словам андроидов. Стефан Войткович согласился идти с нами. Я, Тим и он отправимся в Крепость в качестве официальных посланников Республики. Стефан был пленником в Корпусе, и ни один человек, будучи в здравом уме, не сможет предположить, что он решил вернуться туда, не имея на то достаточных оснований и поддержки со стороны своего народа.
— Не может быть! — изумился полицейский. — Не могу поверить. Мы же только вчера разговаривали с ним, и он ни словом не обмолвился об этом…
— Я попросила его не говорить тебе. Сама хотела разъяснить тебе свой план.
— Как тебе удалось убедить его возвратиться на земли Корпуса?
— Он сам предложил Совету свою кандидатуру. Мне было всё равно, кто из андроидов согласится нас сопровождать. Стефан аргументировал данное решение тем, что в Крепости остался его друг, и он обязан вызволить его оттуда.
— Верно. Антону пришлось стать заложником. Я как-то позабыл, что если не вернусь со сканером, то он наверняка будет убит…
ПервыйПослеВторого с удивлением подумал, что андроиды за всё время даже не упрекнули его в этом. Получается, они предоставили ему убежище, зная, что данное решение фактически означает гарантированную смерть для их сородича. Ему вспомнились слова Второго, говорившего о том, что народ андроидов всегда старался быть добродетельным и честным. Начальник ошибался: они не просто «старались», андроиды действительно были такими, и в этом заключалась их самая большая слабость… Или, наоборот, сила? Сейчас он уже затруднялся ответить себе на этот вопрос. Если даже Стефан, познавший муки плена, готов пожертвовать вновь обретённой свободой и своей жизнью, то имеет ли Ремар моральное право оставаться в стороне? Как будет после этого смотреть в глаза андроидам? И сможет ли дальше со спокойной душой жить в их отсеке? Нет. Он уже не тот расчётливый и хладнокровный элитный полицейский, каким был когда-то. Поисковик сильно изменился и уже никогда не будет прежним. Стефан стал ему почти другом. А были ли у него раньше друзья? Кого из бывших соратников или подчинённых он мог бы назвать таким словом? Никого! Ему вдруг вспомнился старый техник, погибший от руки ненавистного оберлейтенанта. Да, Сеймура, наверное, можно было считать настоящим другом. Ирония состояла в том, что он не являлся полицейским. Такой же арестант, как и Стефан. Смешно и в то же время горько сознавать неутешительный факт — всю жизнь прожить в родном племени, а друзей обрести среди чужаков…