Парень покосился на её обнажённую грудь и, мгновенно почувствовав предательское возбуждение, тут же вновь уставился в тарелку. Она заметила его смущение и хитро улыбнулась.
— Тим, ты нравишься Хельге, — прямо заявила девушка и кивнула в сторону своей подружки, с самым невинным видом следившей за огнём, на котором поджаривалась туша оленя, и время от времени поглядывающей в их сторону.
Бывший раб чуть не поперхнулся. Хельга приходилась дальней родственницей принцу Финнису, и за связь с ней его могли запросто повесить на первой же подходящей для этой цели ветке.
— Она хотела бы встретиться с тобой сегодня вечером. Как ты на это смотришь?
Юноша заметил озорной блеск в зелёных глазах Ксеньи. Она отлично понимала, какие мысли сейчас проносились в его голове, и ей, похоже, доставляло большое удовольствие подтрунивать над ним.
— У меня нет желания с ней встречаться, — буркнул он. — Я уже говорил тебе, что у меня есть девушка.
— В твоей вонючей деревне? Но ведь теперь ты с нами, забудь о ней.
— Это только ты считаешь, что я с вами. Твой отец, например, почему-то так не думает.
— Ворчливый старик никак не может расстаться с прошлым. — Лицо единственной дочери Геральдуса моментально стало серьёзным. — Эти мужчины до сих пор тешат себя глупыми надеждами, что могут повернуть время вспять. Твердолобые упрямцы!
— А ты не веришь в это? — Тима удивила резкость её голоса. Она как будто сама на мгновение превратилась в того боевого кота, изображение которого было нарисовано на её спине.
Парень посмотрел на её соблазнительные, круглые плечи и нанесённый на них рисунок — передние лапы зверя, впившиеся когтями в нежное тело, и стекающие по её рукам капли крови. Он опять невольно возбудился при созерцании разрисованного тела Ксеньи и, мысленно выругавшись, отвернулся.
— Нам, женщинам, легче принять перемены, — как ни в чём не бывало продолжала девушка, словно и не заметила его реакции, — тем более тем, кто родился уже после Исхода. Помню, первое время моя мать постоянно жаловалась на отсутствие рабов и на то, что теперь нам самим приходится выполнять всю грязную работу, но в конце концов смирилась. Только вот наши мужчины никак не могут привыкнуть…
— А ты бы хотела жить так, как раньше жила твоя мать? — спросил Тим. Он уже покончил с мясом и принялся за яблоки.
— Звучит, конечно, заманчиво… — задумчиво протянула Ксенья. — Но всё это несбыточные мечты. Клыкастые слишком сильны, и нашему племени уже не суждено вернуть былое величие.
— Зато здесь вы в безопасности. Разве этого мало?
— Мало для наших воинов. Они тоскуют по старым временам… — Девушка вдруг толкнула его в бок локтем и с улыбкой спросила: — Так что мне сказать Хельге?
— Говори, что хочешь, только пусть оставит меня в покое! — сердито выпалил он. — Ты желаешь моей смерти?
— Какой ты трусливый! Так ты никогда не станешь ангелом!
— Причём здесь трусость? — рассвирепел юноша. — Не хочу я её. Какие же вы похотливые, почти как девки из Клана Всеобщей Любви! Все рассказы о вас были правдой!
— Остынь, свинопас! — добродушно засмеялась Ксенья. — Дурак ты… Упустишь свой шанс.
— Всё! Хватит! Мне уже пора. Твой отец шкуру с меня спустит, если я опоздаю! — Он быстро встал с лавки.
— Ладно. Иди, вояка…
Девушка с усмешкой взяла пустую тарелку и отправилась к подружке, обольстительно покачивая бёдрами. Тим посмотрел ей вслед, задержавшись ненадолго взглядом на короткой кожаной юбке с проступающими под ней очертаниями упругих ягодиц, и решительным шагом последовал к выходу из столовой.
Только очутившись снаружи, он смог отбросить навязчивые мысли, навеянные предложением Хельги. Соблазн был очень велик, и его молодое тело требовало выхода накопившейся сексуальной энергии. Парень вызвал в голове образ Девы-Воительницы, и воспоминание о ней сразу же помогло ему забыть симпатичных девушек ангелов. Эта уловка хорошо выручала его в подобных случаях, заметно участившихся в последнее время. Как-то он даже поделился с Бродягой своими опасениями насчёт женщин Убежища и их странным поведением по отношению к нему, но тот лишь рассмеялся в ответ и посоветовал не поддаваться провокациям, чтобы не навлечь на себя гнев мужчин племени. Некоторое время спустя он всё же высказал свои предположения по этому поводу. По его мнению, это было вызвано тем, что количество женщин в лагере зачастую превосходило число мужчин, так как большинство воинов постоянно отсутствовало по каким-нибудь причинам, помимо этого, некоторые из них погибали в периодических стычках с дикарями, и тогда их подруги или жёны либо переходили их товарищам, либо оставались в одиночестве. Также весьма негативно на психике женщин сказывалось вынужденное затворничество в пределах Последнего Убежища, в результате чего они превратились, по сути, в пленниц своего собственного народа.